- А где мы их возьмем? – задал вопрос мастер-куположец.

- Очень просто. Ты Еблиас будешь по четным числам набигателем из-за стены, Другим.

- Круто!

- Не все так просто, а по нечетным – Дозорным!

- А почему снова я? Пусть Зохар стережет.

- Ему нельзя перемерзать, он и так перемороженный

- Коммуняки – неподражаемо отозвался в знак солидарности Зохар.

- Сам посмотри, до чего его довели, несчастного. К тому же у него работа куда важнее твоей, он восхваляет меня и нисподвигает на начертание эпика. Обоими руками нисподвигает, вверх-вниз, туда-сюда, я обоими руками тогда и пишу. Эх, в двадцать издательств свои гениальные труды отправил, а все без толку, тупые люди там сидят. Кстати о тупых, сразу введем табели о рангах в наших королевствах и какие дни считать четными. Запоминайте, круче всех это императоры императоров, им подчиняются короли, королям – эмиры, эмирам – принцы, принцам – сегуны, сегунам – графы. На графах конец, ибо у меня в стране самое последнее быдло будет графом.

Еблиас отчаянно жестикулировал

- …да и ты Еблиас тоже можешь быть графом. К завтрему придумай пять ипичных кликух, ну типа Еблиас – Розовые Кеды. Теперь о числах, они делятся на четные и нечетные. Четные – 1,2,3,4,8,9; нечетные – 4,5,6,7,10.

- Погоди, четверка ведь и там и там, я не могу разорваться! – купольных дел мастер негодовал.

- Никто не обещал, что будет легко. Ты разве никогда не читал моих гениальных рассказов?

- Это про то, как в горах какой-то гм…полуслепой человек брошенной палкой утку убил?

- А ты думаешь утку в горах было просто найти?! Объясняю, сначала лезешь через Стену, потом сам себя хватаешь, ведешь на допрос, выбиваешь признательные показания, вешаешь и потом докладываешь лично мне. К тому же Дозорные ведут жизнь евнухов, так как раз годишься на это. Не переживай, мы тебе распечатаем толику эротической прозы, с картинками.

- С аниме?

- Конечно с аниме, как же иначе! Самое анимешное аниме! Мы так и договоримся, чтобы у тебя был повод для зимних многонедельных марафонов, мы будем тебе за Стеной пачку аниме оставлять. Все по Мартину!

Теперь о самом важном, я фон Страпон де Тагило буду королем королей, а Зохар – моей венценосной супругой. Сейчас самое важное придумать нам шмотье, гербы и девизы. Но сначала еще более важное – имена! Я буду зваться Властитель Чорного Трона Абыса, Император императоров, король королей, вождь вождей, барон баронов, кузнец кузнецов, Попирающий Необъятной Жопой Бархатную Подушку. Не, Бархатная Подушка не ипично, надо чтоб внушало ужас и уважение, как у Мартина, чтоб до дрожи в коленях пробирало… О, придумал! …Попирающий Необъятной Жопой Гору Битого Стекла! Моя благоверная, Зохар – Супруга-Соратница Необъятной Попирающий Жопы, но можно просто по имени-отчеству, Валерия Ильинична. Еблиас… вот огорчение, ничего в голову не идет.

- Мне чтобы покороче

- Хер с тобой, будешь Еблиасом, Бесконечный Купол.

- Правда?! – лицо гениального писателя довольно расплылось в улыбке. – Берегись, о император королей!!!

- Как ты мразь ко мне обращаешься?

Еблиас махал руками и указывал на что-то сверху гордости Херхуярка.

- Давай заново, по всему этикету!

Еблиас развел руками

- О Властитель Чорного Трона…

Тут на голову Властителя что-то упало, он провел волосатой ладонью по голове, рука оказалась измазана во что-то липкое, коричневое и вонючее.

-… барон баронов, кузнец кузнецов, Попирающий Необъятной Жопой Гору Битого Стекла… Берегись! На тебя макака сверху гадит!

- Никому нельзя доверять, – в ярости орала ипическая знаменитость. Ладно обезьяна на голову насрала, а если бы мне на поле боя опасность грозила, вот скажем я бью врага двумя золотыми двуручниками, вынимаю из кармана третий, и ужасно занят. А ты пока мудак меня окликнешь, чтоб предупредить о коварном ударе в спину, так мои золотые побрякушечки уже и в кости разыграют, а жену опорочат три раза.

- Коммуняки! – отозвался Зохар.

- Ты хочешь взять имя покороче? – недоумевал куположец.

- Нет, идиот, я хочу чтобы бы быстрее мое имя произносил! Так, теперь Стена.

Фон Страпон взглядом строителя окинул плацдарм ипичных работ, лужайка была невелика, примерно тридцати метров в диаметре. Он гордо дошел до середины, веткой прочертил линию в три метра и заявил, вот тут у нас и будет Стена! Надо бы ее теперь на 600 метров вверх застроить, чтоб Другие не нагрянули. Правда льда нет, безо льда это уже не то, что же делать? О, придумал! Указ императора императоров, Попирающего Необъятной Жопой Гору Битого Стекла, приказываю считать бурелом и ветки – льдом. За работу! Еблиас – ты следишь за костром, подкинь льда в него, да побольше! Чтоб пылало до небес!

- Я не понял лед в костер? – недоумевали Розовые Кеды

- Меня гнобят!!! – тут же раздался обиженный вопль короля королей. Жрите или валите, раз гения не слушаете!!!

Зохар с выражением неземного блаженства тут же зачавкал.

Когда высота Стены стала равна метру из за края высунулась физиономия куположца

- А вот и я, соскучились?!

- Ты что творишь отморозок?! Стену нельзя обходить! Это ж Стена. Магия онанизма, чорное колдовство. Мы вдвоем с Зохаром ее заколдовали. Он мне правой рукой, а я ему левой. Страшнее этой магии ничего нет!

Еблиас потоптался у края, никак не могущий понять великий замысел Строителя.

- А может, надо было строить Стену из края в край?

- Ну ты тупой, Еблиас. Сказано же магия, пшел за Стену. Повой там что ли.

Так минуло еще десять минут в Ипичных Королевствах, из-за Стены доносился вой Еблиаса, грозящего взять штурмом весь эльфийский мир, если ему не дадут стопку ониме. Стена же вот-вот грозила рухнуть на ипичных строителей. Попыхтев, Вибратор фон Немедии объявил передышку, и желая ободрить заявил:

- Но вообще господа у меня для вас событие года! Я написал новую главу о Херхуярке, о падение Конрада де ля Вдуя, Оседлывателя Рассекающих Щебень Осьминогов. Внимайте:

«…и прознали в далеком Пиндостане, что в империи сияющего челом Конрада нет демократии, свободных честных выборов, а он сам и его семья узурпировали власть, не желая ею делиться! И стоило королю Пиндостана Сараю заявить о Демократии, Свободе, и Правде, как народ империи сам собой в едином порыве выступил на улицы, требуя свободы!

Конраду было очень обидно. Ну а что, столько всего сделал, а тут вдруг демократии нет. Но из Пиндосии виднее, что он поддонок и негодяй, поэтому Конрад де ля Вдуй обреченно вытащил из кармана двуручный меч, стал на четвереньки и отрубил себе голову, успев сказать: запомните, я умер стоя! Голова покатилась по дороге, распевая древние херхуяркские боевые гимны – я от бабушки ушел, я от дедушки ушел…»

- Ипично! – причмокнула супруга метра.

- Не убедительно, – откликнулся Еблиас. Во-первых, событие года не это, а то, что я на форуме онимешников закосил под семиклассницу-эмо. Во-вторых, Пиндостан не звучит, сколько учить вас нужно?! Надо так: «укрытый опаленным опалесцирующим сиянием шайбы Солнца, выглядывающий из под смоляной львиной челки тифозными оливковыми глазками, с похаркивающим кашлем, Пиндостан»

- Коммуняки, – выразил сомнение Зохар.

Метр ипичности задумался над словами коллег:

- Ну ладно, скажу вам как гений гениям, как метр метрам, надоел мне Конрад де ля Вдуй. Сколько можно о нем писать? Осьминогов – объездил, на члена Шуб-Ниггурата покатался. Пора и меру знать, в конце ж концов там и, правда, демократии нет.

Фон Страпон так расчувствовался, что пустил крокодиловую слезу.

- Не плачь, любимый, – проворковал Зохар. Новый год же на дворе, а с первого января вообще год чорного-пречорного дракона начинается, по восточному календарю! Лишний повод подрочить друг другу, типа Стену подновить.

- За демократию обидно и Пиндостан. Добра ж хотят, а их не понимают! Ну подумаешь, накрыли авиационными бомбами свадьбу аборигенов, всякое бывает, что тут такого? Вон разнесчастному пиндосцу, который приказал расстрелять двадцать четыре гражданских, срок какой впаяли! Три месяца!!!

- Подонки, – Зохар оседлал своего любимого конька. По неделе за двоих убитых, это бесчеловечно! Куда смотрят правозащитники!!! Да это только тупые не могут увидеть сакральной пассионарности присущей лишь Пиндостану. Ну убили двадцать или тридцать человек, так то ж были дикари, нелюди считай. Коммуняки – вот настоящие враги человечества. Убили богом данного царя, хоть я и самый сатанинский сатанист из всех сатанистов, но мне это мерзко и отвратительно втройне!!! Фи! А кто Зимний кровью до крыши залил, десятки тысяч убитых и миллионы изнасилованных?! Они мне посейчас сняться, жуть такая! Слава светозарым джедаям из НАТО!!! У них-то руки всегда чистые!

- И не говори любимый. Жил народ в достатке, даже у самых бедных утро начиналось с хруста французской булки, а тут пришли коммуняки, сразу устроили массовый голод. Но и во время царя был голод, иногда, но тогда он был послан богом народу за его недопочитание царя. А сами коммуняки продавали зерно за бугор, болтают дескать что покупали на вырученные деньги заводы и фабрики, оборудование и технологию, наверстывали разрыв в промышленном развитии. Брехня все это, в царской России и так все это было, на уровне 21 века, а деньги коммуняками тратились на оргии в Куршавелях! И вообще, во Второй Мировой победили только и исключительно благодаря лендлизу. Каждый второй ездил на Студебекере, а каждый первый стрелял из томмигана и М-16, а ИЛ-2 это вообще миф, наши летчики летали только на Аэрокобрах! Ух название какое ипичное! Что бы такое написать?..

- И правда, а как же иначе?! А то поди еще окажется что за 15 лет страна из отсталой и арграрной вырвалась в промышленно-развитые. Сейчас правда наоборот, но это херня!!! Коммуняк надо судить, в Гаагском демократическом суде, том самом где заключенные не доживают до этого самого суда! Вообще, я считаю что демократизаторам Чубайсу, Гайдару, Новодворской надо поставить памятники в полный рост в каждом доме!

- Верно глаголешь, истину аз есмь понеже. Я историю хорошо знаю, убили несчастного царя при исполнении, прямо на троне на куски разорвали, в феврале 17-го года, и его несчастную семью тоже, там же, на том же осиянном невиенной кровью невиенно убиенного царя, на невиенном троне. Сволочи!

То ли дело джыдаи! Пендостанцы же бескорыстно помочь хотят, дать свободу-демократию и только. Спать спокойно не могут, когда в других странах демократии нет!!! А что это за жизнь без демократии?!! Мы то знаем лживую пропаганду, на самом деле миллиарды иракцев писали письмо Бушу, с просьбой разбомбить страну, да. Так и писали – убей нас, не хотим больше жить! И посмотрите какая конфетка из страны вышла! Лучше только Ливия! Я сам уже больше ста писем отправил, с просьбой разбомбить мой дом. Конечно, таких сознательных мало, таких же как я вообще единицы, одного правда по телеку видел, в костюме гандона, вот это человечище! Глыба, а не человек! Побольше бы таких сознательных и светозарых, в костюмах гандонов! Верящих в разумное-доброе-вечное. Ну, может и нужно немного заплатить, ну так это ни что по сравнению с благами святой демократии! Они ж не просто нахапать хотят, а понастроить демократию как у себя, или на крайняк в тех странах, до каких дорвались – Панама, Гондурас, Афганистан. А ты чего молчишь Еблиас? Госдеп рассказывает как у тебя на родине ужасно – интернета нет, телевидения – нет, людей ловят на улице, засовывают в мешки и бросают гэбэшным упырям на съедение. Те сначала мешки насилуют, потом сжигают, затем колесуют и только потом жрут! Правда что ли? Тебя сколько раз ели?

- За весь инет не скажу, но манга-ониме сайты, где я гм.. вдохновляюсь, как работали, так и работают. И это… меня никто не ловил, кроме панков…

- Ты хочешь сказать, Госдеп врет?! Ах ты мразь неблагодарная! Запомни раз и навсегда раз Пиндостан считает страну недемократичной, то к ней демократичное человечество может применить любые недемократические методы воздействия! И вообще, достойный доверия чел из жэжэшечки намедни жаловался, как белорусский КГБ его за один день восемь раз расстрелял! Он человек слова, врать не будет, не то, что ты! Так и пишет, я сижу в ледяном автобусе, по пояс в воде, с бетонного потолка капает вода… Бедняга…

- Коммуняки, – поддержал супруга Зохар.

Еблиас незаметно уполз за Стену, оттуда тут же донесся вой. Куположец пытался закрыть рот, изрыгающий смех, руками.

- Как тут атмосферно! Лютоволки уже завыли, еще бы морозы под 80, и сугробы пятнадцатиметровые! Итак, повелеваю, считать все восемь королевств суть есть демократическими державами! Повелеваю, королем всех восьмерых единолично и пожизненно считать меня! Повелеваю…

Что еще повелевал фон Вибратор де Немедии осталось неизвестным, ибо из чюдесного эльфийского сна его вырвал пинок под необъятный зад.

- Ты что, опять заснул на посту? – прогромыхал голос десятника. – Витаешь в облаках вместо того чтобы сортир драить?! Три наряда вне очереди…

«Это только закалит меня и сделает крутым» – уговаривал сам себя тагильстанский метр, отскребая окаменевшее говно на полу сортира.

Запись в походном дневнике: сегодня мне приснился чудесный сон, я законно избранный демократическим голосованием королей-королей, потомок императоров-императоров. И тут вдруг я проснулся! А кругом одна демократия, нет ни горя, ни бед, солнце не заходит, все богаты и никто не работает! На всех континентах в атмосфере абсолютного благолепия процветает одна звездно-полосатая страна! Заберите меня туда!!!!!!!

Космический авианосец «Гордость Пиндосии» величаво шествовал по Вселенной, расталкивая планеты, меняя их орбиты и затыкая черные дыры. Его ждали жители Унгрии, маленькой планеты на отшибе Галактики, на которую напал коварный Талибан. У жителей светозарой Пиндосии был большой счет к этим кровавым собакам, подло напавшим на жителей Унгрии. Ибо нападать можно только под лозунгом демократии и прочей хуйни, а не просто так, чтобы пограбить. Ведь это бесчестно, в конце концов, просто напасть, и даже не прикрыться лозунгом о Свободе и Правде. Плач жителей Унгрии преодолел вакуум и не давал свободно спать всем свободомыслящим гуманоидам на другом конце вселенной.

И вот теперь пришло время Талибану ответить за преступления. Светозарые джыдаи собрались отовсюду, там был и Вольфенжоп, из Вольфенбурга, и Ашот с Семипланетья, и Оторванное Ухо из Тагильстана. Но круче всех, Императором Солнца и королем королей джыдаев был Хромой Аль. Именно под его мудрым руководством были выструганы из осины межгалактические звездолеты, и именно он, благодаря своей силе, пределов которых не знал и сам, вывел их на орбиту.

Теперь же он весь такой красивый и гламурный стоял на палубе и крутил туда-сюда отполированное до блеска рулевое колесо с медными ручками, заставляя межзвездный линкор, то становится на дыбы, то скакать иноходью.

- Ветер куда-то пропал, – пожаловался он адъютанту, единственной обязанностью которого было записывать все что ни скажет король королей джыдаев. – Пусть подкинут угля в атомный реактор что ли, но это… сначала полешков дубовых надо по самые дюзы натолкать, да, а только потом угольку. А когда разгорится, можно и керосину ведро плеснуть, тогда на третью космическую скорость и переключимся. Сколько можно ползти на второй?!

Вся свита Императора Чорной Дыры зашепталась пораженная его нескончаемой мудростью. Вдруг корабль содрогнулся, пространство вокруг пронзали следы трассирующих пуль и плазменных болтов, гаек и гвоздей.

- Коня мне! – скомандовал Хромой Аль. Вскочив на пятитонного жеребца он одной рукой сжимал приклад гладкоствольного атомного арбалета, с водородным нарезным стволом, в другой Штандарт Пиндосии, которым и погрозил через открытую форточку талибанскому пилоту. Тот, проявив всю свою недемократическую сущность, показал фак и нажал на гашетку. Пушка глухо рявкнула, фотонный след прочертил дугу и темроядерный брандскугель, пробив бронзовую обшивку «Гордости Пиндосии» вкатился прямо в боевую рубку боевого корабля боевого флота. Все просто охуели и замерли, глядя, как догорает запальный шнур, вот осталось пять метров, вот уже три, два, один… еще немного и пламя дойдет до медного ядра, а там плюс замкнется с минусом, прозвенит звонок, взболтается бинарный газ и начнется атомная реакция. О, Император Солнца знал, чем это грозит, страшен был не сам взрыв, который разметал бы все вокруг в пределах ста семнадцати световых лет, а радиация! Да, неправильная талибанская радиация, которая не позволила бы выращивать в космосе картофель и урюк. Но джыдай джыдаев не сплоховал и ударом крокетной клюшки выбил за борт талибанский подарок, горящий снаряд прочертил огненную дугу и врезался в линкор Талибана, просмоленное дерево тут же вспыхнуло, все три мачты разом упали и погребли под собой весь цвет талибанского адмиральства.

На следующий день все газеты вышли с одной единственной, но ипичной фотографией, – на бушприте межгалактического авианосца королей королей джыдаев поднимал на дыбы ипичного, как и он сам, тяжеловоза.

ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАН (на основе риальных событий)

Я родился в 1528 году в горах Шотландии, мне 8 тысяч лет и я не могу умереть. Я был Жанной дАрк и Атиллой, Рамзесом и Сталиным, Цезарем и Клеопатрой, Инь и Янь. Да чего уж там, Чук и Гек – тоже я. Но рассказ будет не них, а том человеке, которого все запомнили как Николая II.

То было тяжелое время, чума гуляла по городам, разбойники и бандиты объединялись в корпорации, весь мир замер в ожидании конца света. Но, несмотря на все это самые честные и благородные люди отправились в Иерусалим, освобождать Гроб Господень от Талибана.

Тогда то, в дни тяжелых испытаний, когда каждая минута была дорога я и начал вести свой дневник:

Поохотился на ворон до обеда.

Сделал хорошую прогулку с Мишей, убил ворону

Гулял долго, убил ворону

Гулял и катался в «Гатчинке». Убил ворону.

Гулял, убил ворону

Гулял долго и убил 2-х ворон.

Долго гулял и убил 2-х ворон.

Катал Аликс в парке; Татьяна гуляла с нами. Убил 2-х ворон.

Ездил на велосипеде и убил 2-х ворон; вчера одну.

Долго гулял, убил три вороны.

я продолжал прогулку и убил пять ворон.

Гулял и убил ворону.

А потом меня, вместе с моей божьепомазанной семьей непонятно за что расстреляли богопротивные комуняки. Зато недавно было восстановлено мое честное благородное имя и теперь каждый может преклонить предо мной колена и помолится, ибо теперь я великомученик. Но мне здесь хорошо, я и тут молюсь за святую Русь и убиваю ворон с такими же, как и я. Ушел гулять долго.

Каменщик Кром Кровавый Понос, тот самый, что начал стоить эту Стену давным-давно, на заре веков, приказал своему народу держать границу на замке. Так киммерийцы и жили, рождаясь и умирая на продуваемом всеми ветрами парапете. Но ни на секунду не покидая мавзолей своего обожествленного вождя, замурованного живым, в бутылку из под шампанского. Киммерийцы касались земли только в двух случаях – когда по пьяни слетали со Стены, и когда замарывали себя богопротивными (с точки зрения лютоелок и лютотелок) делами.

Конан был как раз из таких отщепенцев, среди которых были содомиты и дезертиры, инвалиды и убогие. Он был еще хуже чем они – он был бастардом. И поэтому по достижении семи лет должен был искупить свой грех пред богами и лютоелками кровью. Лучше, конечно, своей, ибо чужую проливать любой дурак горазд.

Стальные, в зеленую клеточку, хоромы асиров он миновал ужо как две недели назад, а тупые аквилонцы все бежали и бежали дальше, на север. Судя по следам их было пятнадцать человек (в алых робах, вышитых золотой нитью, и украшенных только что содранной медвежьей шкурой), все как один здоровые мужики, почти такие же как сам Конан Бычье Вымя.

С каждым днем становилось все холоднее и холоднее. На двадцать третий день преследования Конан понял, почему аквилонцы с редкостной частотой так стремятся перелезть через Стену, с двумя центнерами груза на плечах. Да все просто, чтоб согреться. Он бы сейчас и сам не отказался, пожалуй, взгромоздить на спину наковальню, или даже три, и натощак покорить Стену. Но увы, она была далеко.

Незаконнорожденный бастард поправил драгоценный соболий плащ, изодранный уже в лоскуты и грозно нахмурил чело, глядя в вечернее небо. Золотистые локоны обрамляли хмурое лицо варвара, вспоминающего свой путь. Каждый день в лютом холоде оставлял свою метку на теле киммерийца. Шелковые подштанники изорвались, копейные ножны износились, атласная рубаха покрылась пятнами пота, золотое и серебряное шитье облетело со стальных доспехов. Да что там, даже алмазы и то из каблуков и голенищ сандалей повылетали. Но Конан не унывал, он их на обратном пути подберет. А не подберет, так сочинит песнь, как потерял их в бою с лютотелками, или даже лютоелками. Конан причмокнул от удовольствия, представив, как становится знаменитым. И может быть даже им будет гордится его отец, Хисса Зул, Зуагирский Император, сидящий в Чертогах Эпикфейла (см. примечание) на горе из битых стаканов, давно ставших пределом мечтаний королей королей королей эээ…. королей. Каждый человек в Киммерийском Королевстве спал и видел в мечтах, как попирает голой жопой груду битого стекла, которое не простое битое стекло, и даже не просто битые стаканы королей королей, а символ того, что на троне сидеть не так то легко, как может показаться. И без битого стекла в анусе этого не понять. А вот с полной сракой стекла – совсем другое дело!

«Чем больше в жопе стекла, тем больше в башке ума» – говаривал папаша Конана с удовольствием ерзая по трону.

Повалил густой серый снег с алой шелковой оторочкой, вышитой золотой нитью.

- О бог осин Кром Отбирающий и Умножающий, благодарю тебя за снегопад, – упал на колени и горячо замолился Конан. Потом, правда оказалось что следы набигателей куда-то делись, но Конан был уверен, это происки гипербореев, живших далеко на юге, и питавшихся объедками с Киммерийской стены.

«Вернусь, всех передушу, одного за другим!» – поклялся Конан на елочке. «Без их колдовства тут точно не обошлось!». Но даже это не могло остановить незаконнорожденного варвара, забыв сон и еду, он мчался по пятнадцатиметровым сугробам

Вдруг бастард услышал подозрительные стоны, высоко в дупле лютобаобаба. Для него, выросшего на Стене и не видевшего деревьев ни разу в жизни, залезть на двухсотметровую высоту труда не составило. Стоны раздавались все громче и громче.

- А что это вы тут делаете?! – заорал донельзя обрадованный Конан в дупло. Их, Конана и дупло можно было понять, ведь они не видели людей уже два месяца. Вот этого увидеть варвар никак не ожидал, его отец, Хисса Зул возлежал на парчовой кровати со стальной отделкой вместе с о ужас, мачехой Конана Маев Трехлавой!

Свет померк у Конана перед глазами, ноги подкосились, руки разжались и худосочное тело мальчишки полетело вниз. Проломив пышную крону дерева и приземлившись на валун тело отбросило прямо в водопад, несший свои замороженные воды в лавовое озеро. Несмотря на перебитые руки и ноги варвар зубами вцепился в льдины и выволок себя на берег. Чтобы не началась гангрена Конан перегрыз себе ноги. Жизнь засияла в новом свете, доселе неизвестными красками.

Смастерив наскоро из копья две лыжи, варвар вознамерился продолжить путь. Как вдруг откуда не возьмись возникла мачеха из Дупла, Маев, которая тут же начала высмеивать его. Обливаясь кровью, потом и слезами Конан полз по снегу на обрубках, пытаясь догнать юную деву. Так прошел еще месяц. Раны Конана зажили, ползанье на обрубках конечностей несказанно закалило его. Его крейсерская скорость выросла почти до мили в час, вот-вот он догонит юную насмешницу.

Но недаром Конан был сыном Хисса Зула, ум и хитрость – вот что ему досталось от отца.

- Ой, я ногу подвернул – заорал вдруг Конан.

Маев за месяц так привыкла к этому едва живому обрубку плоти, ковылявшему за ней, что сразу купилась на это и подскочила помочь.

- Сдохни сука, – заорал Конан и сдавил пальцами ей горло. Лицо девушки посинело, язык вывалился и почернел, но она прохрипела:

- Помогите мне о ледяные драконы!

И тут же прямо из замороженной намертво земли полезли ледяные драконы, они то и размозжили голову Конану валуном в неравном бою. Тут-то ему память и отшибло. Поэтому как его разорвали на куски и сожрали, он уже не помнил.

Вот такая вот невеселая история.

Примечания

Эпикфейл – в этом слове звучит ипичность и фейлы, иными словами ипичная хуита.

Дупло – а в этом слове звучат сила и непреклонность Киммерии, суровость и несгибаемость клюва дятла, а также титаническая мощь зубов белки.

Читайте многотомное продолжение ипического эпоса от продолжателя Толкина, Муркока и Сапковского в следующих томах: «Кишечник Дракона», «Прямая Кишка», «Стул Дракона» («Возвращение Конана»)!

- Ну, как я и ожидал, он без лопаты. Ты смотри Зохар, этот уебок даже лопату на острове найти не смог. Ну, какой из тебя при всем этом герой? Да ты нюхать носки Херхуянского Папы не достоин! – тут же отчитал куположца владелец распухшей жопы.

- Да я и не рвался их нюхать… – попробовал отмазаться Еблиас.

- Я и говорю, дешевка ты, не стремишься к подвигам, как мы! Настоящие герои становятся героями еще до своего рождения! Вот посмотри на меня, червь! Меня зачали в Ночь Хромого Зайца, когда на небе сияло Очко Хомяка, причем именно в эту ночь происходит единственная в году дойка Шуб-Ниггурата! Кстати, потом этому легендарному надою памятник заделали, в виде стоящего вымени. А еще по херхуянскому календарю я родился под знаком херхуянского скальда. А стало быть, сами звезды благоволят моей прозе! Или нет – направляют ее! То-то я голоса в своей гениальной голове слышу постоянно!

- О еееей, – Еблиас заржал. Звезды и их обитатели как раз читают меня. И у меня голоса в голове громче твоих! А ваши лопаты где, герои?

- Ты чего это решил, что король королей зуагиров, император-баянист Шема будет перед тобой отчитываться?! Зохарушка, дарагой, ты погляди на этого гнусного нахала! Да у меня подвигов написано больше чем звезд на небе.

Довольный Зохар млел на солнце и проникновенной речи сожителя просто не слышал.

- Поскольку ты Еблиас, просрал все наши лопаты… Да ты! Не оправдывайся, я, Потрясатель Очень Важной Хуитою в Волосатых Ладонях назначаю тебя ответственным за это событие! У нас нет иного выхода, как немедленно покинуть этот остров, но для начала надо поймать лошадь, или барсука! Я не рассказывал, как мой отец, говночерпий говночерпиев барсуков объезжал? Те еще звери, так и норовят копытом в лоб зарядить! Ну да я с вами – ничего не бойтесь.

- Как это покинуть остров? – пришел внезапно в себя Зохар и побледнел. Мне тут нравится, тут эээ архитектура хорошая, воздух целебный. Он потер рубцы на шее. – И климат отличный! Фауна… – он сглотнул.

- Какой к ебланхельдцам климат?! Здесь опасно, нельзя подвергать меня, зачинателя жанра невьбенной ипичности опасности!

- Вот только не надо о зачинателях жанра! – Еблиас внезапно впал в ярость. Да у меня через два дня будет сто черновиков на каждого жителя этой планеты!

- А у меня по сто подвигов!

- А у меня по сто лесбиянок-колдуний!

Вонь между зачинателями жанров продолжалась долго, но консенсус был найден, все мэтры идут дружно и сообща ловить стадо барсуков.

(Бортовой журнал)

Когда-то давным-давно барсуки были огромными, и летали как журавли, да и в клин сбивались они тоже. Только по курлыканью и можно было отличить журавлей от барсуков. Последние как раз курлыкали.

Это были опасные монстры, которые жрали все, до чего можно дотянуться. Но это не самое опасное, самым страшным было то, что все эти тонные еды рано или поздно в уже переваренном виде падали вниз. Несчастные хайборийцы взмолились Митре, и тот запретил барсукам летать, стерев с лица земли взлетные полосы. С тех пор барсуки живут на земле, а не в небе. Сегодня им выпала великая честь, быть оседланным мною, королем Херхуярка и т.д.

Все прошло как нельзя лучше, Еблиас правда снова чуть все не испортил. Если бы не мой великий авторитет среди барсуков, все могло бы закончиться плохо. Но видимо эти статные звери почувствовали во мне дух, снизошедший в член сисечного Шуб-Ниггурата и признали меня за равного себе, за барсука.

Прикладываю к сему документы срисованный мной самолично оттиск Барсучьей Печати…

- Значит так, ты Еблиас, подкрадываешься с тыла и хватаешь барсука за вымя, Зохар – ты за крылья, а я вами руковожу отсюда.

- Так дело не пойдет! – возмутился именитый куположец.

- Тогда Зохар хватает барсука за вымя, а ты за крылья!

- Это мне тоже не нравится!

- Кто тебя спрашивал?! Кто из нас двоих король-жрец сборной Асгарда-Ванахейма по игре в очко?!

- Король-жрец, не король-жрец, а сдается мне кто-то боится…

- Да как ты смеешь во мне сомневаться, я ж крутой!

- На барсуке само время показать крутость.

Скрипя зубами, обливаясь холодным потом и горячей мочой, проклиная Еблиаса, фон Страпон де Поебень начал подкрадываться к чудовищному барсуку. Тот фыркая хоботом, пожирал хвою березы и подозрительно косился багрово-красным глазом (шириной в ладонь) на человека.

- Цоб цобе, – начала убалтывать скакуна гордость Тагильстана. Я есть король королей Киммерии, император-жрец Асгарда, Почетный мостостроитель и Бритунийский мореход.

Барсук подозрительно продолжал коситься, угрожающие наклонив роги к земле, и душераздирающе зарычал.

- А еще я ублюдок!

Барсук вытаращил глаза и даже перестал жевать жвачку. Фон Страпон тут же попытался закрепить успех:

- А еще… я говно… моя мать была бритунийской шлюхой, мой отец – говночерпием!

На несчастное животное (барсука) было страшно смотреть, казалось вот-вот оно упадет в обморок.

- А еще я говноед, жру барбитураты для свиней и собой доволен!

Барсук окончательно охренел, и был близок уже к коме. Каждое слово фон Страпону давалось с огромным трудом, он бы предпочел, чтобы его внутренности выжигали раскаленным ведром, но выхода у него не было. Продолжая оплевывать себя он подкрадывался все ближе и ближе, пока смеющийся барсук не оказался на расстоянии вытянутой руки. В своих мечтах фон Страпон был уже далеко, верхом на мегабарсуке он покорял галактику за галактикой, вселенную за вселенной. Вот, подвластные мановению его руки, неисчислимые легионы выстругивают космические корабли. И вот она вершина могущества, он сидит стуле Эпической Поеботины и слушает песенки дрочильстановских бардов…

С криком «нарекаю тебя о Разрушитель Миров Звездою Смерти!» фон Страпон попробовал вскочить на широкую (шириной в ладонь) спину барсука. В того будто вселился дьявол, он закусил удила, черные крыла смерти пытались выбить Страпона из колесницы, грозный клюв норовил выбить лобовое стекло. И тут дали о себе знать старые (и не такие старые) раны в жопе. Вскрикнув, герой выронил штурвальное колесо и злобное исчадие Херхуярка скинуло его со спины, ебнув на прощание копытом в лоб.

С криком «Убили ипичность!» фон Страпон свалился на землю.

Зохар задумчиво стоял над телом «Кто ж теперь отсасывать то будет?» взгляд скользнул по барсуку, потом по Еблиасу, потом снова по барсуку, убегающего со всех своих копыт.

- Хватит валяться – произнес Еблиас, от падения с барсука еще никто не умирал, это я тебе как зоолог говорю.

Фон Страпон покряхтывая, поднялся на ноги.

- Ну, где наш скакун? – процедил Зохар.

- Он нам не подойдет, – отмазался Поебень де Тагило.

- Это еще почему?

- У него в копыте протечка, то есть трещина.

- И что нам делать?

- Как обычно, когда не знаешь что делать, строй флот!

- Задрал ты своим флотом, сил нет – вытошнило Еблиаса.

- Я бы на твоем месте радовался, здесь даже вода есть! В прошлый раз даже ручья не было! Раз есть вода – должен быть и флот. Распределим обязанности, я буду называться скромно: контр-кронг-адмирал Всея Армады, Зохар будет корабельным священником, а ты Еблиасушко – юнгой! Приступаем к постройке!

Лорд Страпон развил бурную деятельность, собрал на берегу два десятка пальмовых листьев, почти сгнивший ствол дерева и три ракушки.

- Планов у меня просто море, сначала построим один корабль, через день сто, а к завтрашнему обеду весь мир у моих ног! Осталось только название придумать нашему крейсеру, о уже придумал, Неукратимая эээ, чтоб такое придумать, Неукратимая Хтоническая Хуи….

- Неукротимые купола – подал идею Еблиас.

- Надо чтоб ипично было, тогда корабль сам плывет!

Фон Страпон в задумчивости, важной походкой (героически не обращая внимания на боль в жопе) пошел по побережью. Шел недолго, ибо тот час же порезал ногу ракушкой.

- О нет, я умру, – он забился в истерике! Весь жанр ипичности под угрозой! Я умру! Кто продолжит мое дело?! Нельзя допустить, чтобы жанр нескончаемых подвигов умер! А еще нельзя допустить, чтобы я, надежда всей талибанской литературы тоже умер!

- Ты под ноги не пробовал смотреть? – Еблиас заржал.

- Да сука, радуйся, теперь у тебя нет конкурентов.

- Барт, ну какой ты мне конкурент, я велик! Я не просто отличный писатель, я – гениален!

- Не так гениален, как некоторые, – Зохар скромно напомнил о себе.

- Конечно не так, я еще гениальнее этих некоторых. Да я вообще мог бы издаваться миллионными тиражами, но.. не хочу. Да, не хочу, лучше я буду жить на жалкую зарплату, ютиться на вокзале, среди бомжей, чем писать романы и издаваться во всех странах мира. И не только этого. Я все могу, если захочу. Но я не хочу, буду лучше вконтакте истории для копрофилов со своим участием писать. Куда вам до меня, любители!

- Вот это мы змею пригрели! Фон Страпон даже забыл о чудовищной боли, адским железом выжигавшим его чудовищную рану.. – Но все его герои были очень крутыми и он хотел походить на них, поэтому терпел нестерпимую боль от ракушки. – Да что ты вообще написал, «в мире животных»? А где отличный сюжет? Где демократия в каменном веке? Где молящиеся зверолюды? Где, в конце концов, сиськи у Шуб-Ниггурата?

- Флот Киммерии, – подсказал Зохар. – Гигантские землеройки? Конан-долбоеб?

- Прально, вот что я называю отличным сюжетом! Надо чтоб человек читал, и орал «круто!», не думая о смысле. Какая нахер разница, что лошади не умеют летать? Это ж фэнтези, а значит там все возможно! И летающая лошадь, равно как и гигантский саблезубый суслик-убийца – отличный сюжетный ход!

- Флот Бритунии забыл, мореход, – Еблиас не вовремя вспомнил гордость Талибанской Ипичности.

- Так ты сам говорил, что это очень по Говарду! Как и «здрасте, я ублюдок!»

- Ха, по Говарду пишет только один человек, я – Еблиас сиял как очко восходящего солнца. Флот Бритунии не по Говарду, а по де Кампу.

- Это в каком месте, – заинтересовался Зохар.

- Какая разница, я у кого-то видел флот.

- Тогда точно у де Кампа. А кезанкийцев-чеченов ты не видел у него?

- Были, точно помню, были. Не помню где, но мне это нравиться!

- А как насчет короля в Киммерии? И древнего обычая, что любой воин, просравший битву может назначить любого другого воина королем?

Еблиас задумался.

- Не, такого не помню. Но мне это тоже нравится! Сам придумал?

- Да не, из истории Херхуярка, там любой лошок мог назначить короля-жреца. Зохар, Еблиас еще не совсем потерян для литературы, ибо только нам троим подвластна суть ее, – надо писать то, что нравится, а не то, что возможно! Чем Киммерия хуже Херхуярка?!

- Не знаю, я там не был.

- Держись поближе к настоящим героям – побываешь. Что у нас с постройкой линкора? Гроза талибанских оленей осмотрел судно – голимое бревно, грозившее вот-вот развалиться.- Нарекаю тебя, о корабль, именем Хтонического Ужаса Ипического Тагильстанского Азазота! Сокращено ХУИТА!

- И куда мы на этой хуите поплывем?

- Плавает говно, юнга, да мои рукописи, а корабли – пронзают водяную твердь! Прилив вот-вот начнется, отчаливаем!

Бревно покатили в воду.

- Поднять трап! Отдать кормовые! Бизань-мачту поверните на юг! Эй, на корме, лови ветер! Юнга – марш в воронье гнездо! Поддайте угля в топку! Полный вперед!

- Гм, – грубо вторгся в уютный мирок говногения, куположец. Мы про мачту забыли, и про уголь…

Фон Страпон с подозрением огляделся, так и есть – три человека, включая его, кронг-адмирала всея армады верхом на бревне болтались в десяти метрах от берега.

- И весел тоже нет, – Еблиас всплакнул.

- Весла используют только слабаки, настоящие мужики всегда обходятся и без них! Вот смотри как надо!

Кронг-адмирал опустил мозолистые волосатые ладони в воду и принялся грести.

- Давайте, не отлынивайте сухопутные крысы! – подбадривал он коллег по перу. Быстрее, еще быстрее. И это.. азимут покрепче держите! Чтоб не удрал.

- Это как? – не въехал представитель эмо.

- Идиот тупой, все герои идут строго по солнцу! Ибо они такие великие, что Солнце бежит впереди них и освещает путь, как фонарь. А нас великих, целых трое, поэтому просто плывем за солнцем и все.

- Что-то мне не нравится эта идея. Вроде логичная, как кавалерия киммерийцев, но чувствую в ней какой-то изъян.

- Умный ты больно, Еблиас, – поджал губы Зохар. Сказано солнце бежит перед героями, значит так и есть, фон Мастурбат врать не будет!

Троица гениальных авторов принялась дружно грести руками в направлении раскаленного Очка Солнца, только поднявшегося из Чертагов Тьмы и Хаоса. Остров был едва виден за правым фальшбортом бревна.

- Земля! – к вечеру закричал Еблиас.

- Нарекаю эти земли своими! – торжественно произнес фон Страпон, отныне они Страпонанты!

- По моему, мы тут были, – Еблиас профессионально растер говно баклана между пальцев. Да, точно были. У меня коллекция окаменелостей, точно вам говорю!

- Это еще почему? Быть такого не может! – Страшная догадка пронзила мозг и глистов короля Дрочильстана, какая-то сука под компас ложку положила!

- Причем тут ложка? – возмутился Еблиас. Если у нас и компаса нет!

- Вот сука, сначала ты саботировал постройку метро, потом свел на нет все наши усилия по ловле барсуков, потом затаился и сбил нас с пути, чтобы мы вернулись на этот проклятый богами остров!

- Я не виноват!

- Осьминоги решат виноват ты или нет, да начнется Суд Головоногих!

Морской прибой неожиданно расступился и оттуда вышло тридцать три осьминога, подкованные копыта выбивали искры из песка, босые ступни величаво попирали прибрежный мусор, орлиные клювы зловеще щелкали, а тентакли торчали дубовыми членами.

Фон Страпон сообразил неладное, только когда его осьминоги взяли в кольцо и поставили на четвереньки. Но было уже поздно.

(Бортовой журнал)

Коварные течения, морские чудовища и постоянные штормы непрерывно атакуют наш линкор. В целях повышения боевого духа, я, король Талибана и т.д. собственноручно сочинил боевой гимн, воспевающий меня и как следствие повышающий боевой дух боевой команды. В целях укрепления дальнейшего укрепления боевого духа было принято мудрое решение считать меня, короля Талибана и т.д. – пожизненным святым.

…

- Джамал, я троих козликов поймал, барахтались на бревне, в мелководье…

- Я Лорд-жрец Всея Ливии!

- Заткни ебло, говноед. Я тут решаю кто лорд, а кто жрец. На весла всех троих…

- Ничо други о мои верные, рабский труд на галерах нас несказанно закалит!

Прошел месяц

- Какая-то галера у них насквозь неправильная, – тихо, чтоб не услышал надсмотрщик, возмущался фон Страпон. Всем давно известно, что скудная еда, теснота, вши, крысы и блохи, рабский труд по двадцать часов в сутки, отсутствие женщин и выпивки лишь закаляют организм!

Сказать что фон Страпон охуел, это было все равно, что вообще ничего не сказать. Он все никак не мог поверить, что от прокисшей каши, сваренной на гнилой воде, мышцы расчудесным образом не растут, как от барбитуратов. Более того, от этих комков жижи, в который по обычаю бритунийцев иногда встречались даже финики и авокадо очень болит живот, и в девяти случаях из десяти все заканчивается атомным по напору поносом.

Еще больше бритунийского кронг-адмирала поразило то, что вши и блохи никоим образом на закалку не влияют, а все лишь больно кусаются, донимая рабов круглосуточно.

Но самое главное удивление было в том, что от работы по двадцать часов в день мышцы не просто не растут, а наоборот уменьшаются! Здесь все было насквозь неправильно! Крысы и то, вместо того чтобы согревать ипичных героев – больно кусали за уши во сне. Полная антисанитария тоже почему-то не закаливала, а лишь подрывала и без того ослабшее тело.

Единственное что закалилось, так это безразмерный зад короля королей, доставляющий немало радости морякам, давно не видевших женщин. Особенное удовольствие им доставляли визги фон Страпона во время ебли в жопу – «Я крутой!!!»

В последний раз так несказанно разочарован суровыми реалиями жизни фон Страпон был только тогда, когда на его малую родину Тагильстан принесла демократию самая демократическая страна всех времен и народов – Пиндосия. Тогда он тоже долго предвкушал и лелеял тот самый момент, когда станет воистину свободным и демократичным. В розовых грезах был ровно до тех пор, пока не оказался в бараке концлагеря, для выебанных в мозг, сиречь либерастов. Тогда он в первый раз заподозрил неладное, но окончательное понимание, что на родине что-то неладно пришло гораздо позднее. «Разрушенный Тагильстан, посевы мака и конопли, выебанная в жопу семья, это все плата за демократию» уговаривал он себя. «Быть такого не может, чтобы жители невероятно демократического Пиндостана могли сделать зло моему мирку! Это плата за годы поклонения Сталину, воздаяние!»

Розовые очки с головы Лорда Мастурбата слетели ровно в тот миг, когда на его бесценных многотонных рукописях заплясали огоньки пламени, возожженные от факела либерастии, а его возлюбленного северного оленя забили на мясо. Вот и теперь ситуация повторилась.

Фон Страпон пытался рассказать надсмотрщикам, что грести двадцать часов в сутки это не по-спортивному, надо по двадцать минут и три подхода, а не десять часов с десятью минутами на отдых. Но богомерзкие плебеи Короля Херхерланда не слушали…

Над ледяным морем Бурзумхейма, в самом сердце Хайбории, стихли боевые кличи, рёв боевых рогов и щелканье боевых бичей. Лишь суровое солнце отражалось в начищенных до блеска золотых доспехах воинов, сжимавших в железных дланях осколки каменных гарпунов. Шлемы с лосиными рогами безысходно смотрели вдаль, туда, где правит в Чертогах Полярной Неизбежности Имир – Мертвая Снежная Баба.

Посреди целого моря в живых остались лишь два человека, восседающих на колесницах (о шести лыжах), запряженных пятерками ездовых двугорбых оленей. Тела обоих воителей покрывали татуировки до пят, оба были сплошь в золоте и драгоценностях. Мочки ушей под тяжестью золота отвисали до подмышек, алмазные гирьки в носах придавали зловещий вид. Босые ноги величаво попирали не струганные доски кареты.

Тот, который был рыжим, торжественно произнес:

- Назови свое имя, о, Воитель, ибо, когда по исконно ванахеймскому обычаю мы будем праздновать победу в Кожаных Чертогах (чуме) и вкушать самогон на полупереваренном ягеле из желудка оленя, я желаю произносить твое имя вслух и хвалиться своей великой победой пред очами Снежной Бабы!

- Не видать тебе о, Кожаных Чертагов, о, собака, – не менее торжественно ответил ему черноволосый. Я, о, Конан-киммериец, контр-адмирал восьмого бронетанкового дивизиона сто пятьдесят шестой армии фиан. Я из клана горных львов! Мой отец был из клана горных слонов, а мать из клана горных барсуков! Я был послан отразить нападение вашей орды на оленях, о, северная собака. Как лавина мы скатились со скал верхом на боевых жирафах…

- Я слышал о тебе, – произнес рыжый.

- Тогда ты слышал, о, незаконнорожденный и презренный варвар и о моих подвигах? Как пикты, услыхав только одно лишь мое имя, вспарывали сами себе животы и ложились на муравейник? Ты тогда слышал о том, как я в одиночку, без оружия убил три роты аквилонцев? Клянусь потрохами Маниту, от моего клича «Спарта!» стаи горных козлов закапывались в валуны по самые кисточки на ушах!

- Нет, того не слышал. Но твой засушенный скелет будет истинным украшением моего вигвама. Меня же зовут Хеймдаль Золотобородый, я – король-жрец Ванахейма, Рыгать Неперерыгать по-нашески, недруги же завистливо называют меня – Дрочь Криворукий. Не счесть зарубки на древке моего копья, отмечающим тысячи убитых врагов, ибо их шестьсот двадцать три. Я, и не кто иной покорил далекий Туран и Стигию, я и не кто иной возвел посреди степей Гиркании самый громадный флот в мире, и он там стоит до сих пор, устрашая номадов количеством потраченных денег и бесполезностью сего ипичного сооружения…

- Тебя послушать ванахеймская собака, так кроме тебя никто подвигов не совершал! Я, о, Конан, был единственным, кто выжил после осады киммерийской столицы, именно мне было суждено спасти непокоренный киммерийский флаг!

- Я же был тем самым героем, что заарканил громадного северного кита, три месяца и один день я вываживал добычу, череп этого северного зверя вмурован в башню моего замка, как напоминание потомкам о моем подвиге! А из его клыков я сделал арфу, на которой теперь воспеваю свои, о, подвиги!

- Я, о, Конан, перешел вброд Вилайет, сровнял с землей Зингару и Аргос, совершил путешествие туда, откуда не возвращаются, из Талибана.

- Да ты пожалуй покруче меня будешь, так и быть, ты победил. Развернув боевого носорога рыжий северный варвар вонзил шпоры в крыла исполинского зверя, и скрылся за горизонтом, чтобы вдали от людей закончить свою никчемную жизнь самосожжением.

Конана же, как обычно по вторникам, ждало дежурство на великой Киммерийской стене в «вороньем гнезде», и пять нарядов вне очереди на чистку параши, от Киммерийского императора фон Страпона.

Еблиас «Сиськи ледяного исполина»

Алебастрово-платиновые волны снега неслись к далеким берегам неизвестного северного моря, в аккурат за Ванахеймом, раскаленное очко Солнца неистово слепило платунги леммингов и роты песцов. Возле угрюмых Чорных скал, так похожих на сапфиро-жадеитовые равнины Турана, уныло пережевывали мох гиперборейские мамонты, чьи уши подобны парусам стигийских пирог, а носы – шлангу для выкачки говна.

Неожиданно величавое однообразие студеной аквамариновой пустоши было нарушено, среди слепящих сугробов появилась точка, которая стала постепенно расти, пока не стало ясно, что это голая телка верхом на осле. Девушку звали Кения, осла звали осел.

Если бы мамонт умел летать, он бы наверно спросил себя, что делает в этой ледяной пустоши голая телка с сиськами до пупа верхом, на осле? И уж тем более он бы спросил, что делает тут осел? Но мамонты не умеют летать, поэтому тупое животное и не думало изводить себя бессмысленными вопросами.

Кения шестой месяц спасалась от погони, силы ее были на пределе. За время скитаний она успела побывать в чарующе-распрекрасном Пунте и зловещей, свернувшейся калачиком, мурлычущей Стигии, в дремотно-пряном Туране и пиктских пущах, славных своими добрыми и наивными, как дети, обитателями. Нигде ей не было покоя от зловещих слуг коварного Шаха ибн Абдула, похитившего ее от родного бритунийского очага.

Неожиданно величавое животное споткнулось и упало прямо на лед. Умопомрачительная\сногсшибательная\необъятная жопа Кении громко шмякнулась о лазурево-опаловый лед, так похожий на цвет Вилайета, за которым лежит мрачная Гиркания, чье черные туманы по черноте сравняться лишь с черными туманами Стигии. От звука соприкосновения жопы (умопомрачительной\сногсшибательной\необъятной) и льда, казалось, весь мир пришел в движение, выглянуло Солнце, да что там говорить, даже мамонт перестал жевать селедку и повернул мохнатую, как трусы киммерийца голову к источнику звука. Но поскольку сиськи Кении были по водоизмещению не меньше жопы, то следом за роскошной жирной жопой (умопомрачительной\сногсшибательной\необъятной) Кения приложилась о лед не менее роскошными сиськами. Соски затвердели и стали походить на два наконечника копья, которыми Кения вонзилась в вечную мерзлоту. Сногсшибательная, в прямом смысле этого слова жопа (мало кто мог устоять после толчка такой задницей) и не менее сногсшибательные сиськи наконец прекратили движение.

Конан, вождь казаков в это время как раз бурил лунку для зимней рыбалки, причем как обычно копьем. Обернувшись на звук, Конан встал как вкопанный, любуюсь куполами восьмого размера.

- Спаси меня, о, Конан!

И дикий северный дикарь, который забрался на край света, чтоб в жизни никого больше не спасать не смог ей отказать. Он упал на колени, стал плакать, покрывая горючими слезами неизвестную ему девушку, и ее сиськи. Но Кром был милостив к нему, и смоляная челка не дала Кении разглядеть заплаканного лица самого известного воина всех времен и народов.

Это было его предназначение, спасать голых телок всегда и везде. Против судьбы не попрешь, поэтому Конан вытащил меч изо льда и заслонил собой Кению. Двери ледяного склепа разлетелись как бумажные, выбитые чудовищным ударом, на пороге нарисовались стигийские жрецы, за ними – гигантские слизни, и в глубине ступенчатой пирамиды угадывались очертания стоящих в возбуждении тентаклей.

- Кром, ну и жопа! – воскликнул варвар и загнал меч по рукоять в лед…

Через две минуты было все кончено, изрубленные тела и тентакли, это единственное, что напоминало о преследователях.

Могучий варвар ухватил молочно белые, будто переспелые плоды вмерзшие в лед по самое небалуйся, и напрягая взбугрившиеся мышцы попытался вырвать их из ледяного плена. Горячий пот ручьями хлынул на юную, дрожащую плоть Кении. Наконец, после чудовищных, неимоверных усилий за гранью возможностей обыкновенного человека, раздалось громкое и влажное чвяк!-чвяк! и сиськи (о Кром, что за сиськи!) были освобождены!

Конан устало откинул черную прядь и сверкнул неземной синевой глаз.

- Ты свободна, – хрипло пожал он плечами.

- Я хочу быть твоей навсегда, – нежно потирая посиневшие сисюлечки проворковала Кения, кокетливо прикусив губку цвета спелой вишни из морозильника, – теперь, я готова пойти за тобой, куда бы ты не отправился»

-Знаешь, – задумчиво почесал яйца варвар, – мой образ жизни не предназначен для прекрасных дев. Жизнь человека на севере ничего не стоит. К тому же вполне вероятен риск изнасилования полярными суками и лианами. Но коли ты готова ко всему этому, сейчас я споймаю вон того мамонта и мы отправимся навстречу закату.

__________________________________

Окончание пародии «Сиськи ледяного исполина» написано Варлоком.

Майкл Мэнсон «Пламя Митры и сотонинская дочь»

Конан посильнее сжал рукоять верного меча, вот он, настал тот час, к которому он так стремился последние тридцать лет…

Он, Конан, смалу понял, что его судьба отнюдь не в том, чтобы поклоняться темным и сотонинским богам своей проклятой светлым боженькой Киммерии. Его долг служить на благо Митры и его невиенно распятого пророка Эпимитреуса. И ради этой цели Конан был готов пойти на все – отринуть обычаи свой родины, предать кровавого злобного упыря Крома и уж тем более он был готов пребывать годами в анальном рабстве у митрианцев. Это было мечтой Конана – готовить еду, стирать, подметать полы и чистить парашу, ибо если не он, то кто еще готов загнать себя в добровольное рабство?

И вот спустя двадцать лет унижений, каждодневных мытарств Конан получил шанс проявить себя на ристалищах Хаббы, где во славу пресветлого Митры, любящего всех людей как своих детей, лилась ручьями кровь.

Так Конан стал митроносцем, и свой долг он видел лишь в том, чтобы нести Пламя Исконного Учения по странам и весям. Тех же, кто не хотел принимать истинную веру, ждала мучительная смерть. Поэтому Конан и оказался в Ванахейме, призвать северных варваров обрести новую веру, несущую им свет и любовь, анальное рабство и бессмысленное поливание крови на аренах, на потеху пресветлому боженьке. Но северные варвары, погрязшие в разврате, убийствах не во славу Митры даже не хотели его слушать. Зря киммериец рвал горло, убеждая проповедями тупых варваров, что убить человека просто так и убить человека ради добренького боженьки – разные вещи. Проклятые ваниры лишь смеялись над его доводами. И Конан, обливаясь горючими словами, но не переставая молиться уничтожил под корень всех недостойных. Почти всех. Остался лишь один дикарь…

Конан-киммериец стал на колени в снег и горячо молился Митре, он всегда так делал перед боем, проводя часы в смирении и молитвах.

- Молись своим языческим богам собака! – произнес Конан, ибо сейчас я тебя покараю именем Митры!

Но проклятый богохульник и не думал потратить последние мгновения жизни на это и лишь поносил последними словами Конана.

Схватка долгой не была, благодаря молитвам и помощи Митры Конан расколол череп язычника как гнилой орех. Едва он успел опуститься на колени, чтобы помолиться за нечестивую душу, как вдруг раздался смех.

- Это что такое? Неужели я не всех повырезал именем Митры?!

Конан поднял со снега горящие синие глаза. Так и есть, девчонка лет пятнадцати каким-то образом уцелела в кровавой бойне, которую устроил Конан (благословленный лично Пресветлым) напав на беззащитных людей.

- Поймай, меня если сможешь – насмехалась богопротивная язычница, легко перескакивая с сугроба на сугроб.

- Остановись блудница и дай себя убить! – орал Конан пытаясь ее догнать. Но лишь звенящий смех был ему ответом.

Они бежали уже несколько часов, Конан берег силы и молился, лишь изредка позволяя себе помянуть Митру вслух и в очередной раз призвать грешницу одуматься. Особого успеха это не возымело.

Наконец девчонка остановилась и звонким голосом произнесла:

- О Бафомет и Азраил, я принесла вам жертву!

Из земли полезли чудовищные монстры отвратительные самой митрианской сущности Конана. С приспешниками Сотоны у Конана разговор был короткий, посему как обычно молитвы и Сила Митры позволил Конану уничтожить врагов. Девчонка, окаменевшая от такой быстрой расправы, испуганной ланью понеслась вперед, киммериец с сияющим мечом – следом. С каждым шагом Кона был все ближе к ней, и тут беглянка не выдержала:

- О Люцифер, взываю к тебе, спаси дщерь свою!

Чик … и она исчезла. Киммерийцу оставалось лишь бессильно грозить небесными карами исчезнувшей язычнице. Помолившись, Конан продолжил свой путь, его и его милосердный меч ждали миллионы заблудших людей, жаждавших умереть во славу Митры.

Хаецкая\Семенова – «Дочь Чернобога»

Стих оглушительный грохот мечей и огромных боевых секир, боевые крики и протяжные стоны раненных и увечных не тревожили больше обледенелую покрытую окровавленным глубоким снегом холодную огромную плоскую равнину под мрачно-свинцовым хмурым синим зимним небом. На окровавленный ледяной снег снизошла оглушительная и звенящая тишина, настолько тихая, что казалось, будто слышно поступь полярного суслика, крадущегося за добычей. Белесое студеное негреющее Око Пресветлого солнца, еще недавно заливавшее миллионами ярких отблесков, подобных граням алмазов, сапфиров и рубинов искрившееся в прозрачных огромных и снежных глыбах льда, отражалось миллионами бликов теперь в разбитых всмятку панцирях и щитах, седлах и лыжах, в лезвиях боевых чудовищных топоров, в изломанных стальных, богато изукрашенных клинках, что яростно сжимали холодеющие отсеченные длани руки погибших витязей. Мертвые, не дышащие воины ратники крепко-накрепко судорожно сжимали мечи и топоры, держали оружие, словно не веря своим мертвым глазам, что последний их бой завершен с разгромным счетом. Все было залито алой кровью, меховые армяки и кафтаны, кожаные чуни, обломки туесов и стрел указывали на то место, где погибли лучники. Их буйные головы витязей в рогатых шлемах с поносьем и бармицей запрокинулись прямо вверх, к клокочущим неистовым небесам; бороды, рыжие медно-красные и золотистые золотые, как огонь первых лучей солнца над Гирканской степью, торчали неистово и неумолимо вверх, погасшие стеклянные очи отражали лишь пустоту глаза и были обращены к далеким северным горам — туда, где в Ледяных Чертогах властвовал Чернобог Имир, Ледяной Исполин, бог и повелитель Царства Мертвых, владыка воинственного племени северян.

Зохар – «Снежная баба и ящер»

По унылой белой равнине изредка украшенной корявыми и низкими кустиками полярной березы шла гиперборейка. Казалось она не чувствует ни холода, ни пронизывающего ветра. Несмотря на то, что такое тонкое одеяние едва ли могло защитить от стужи, молодая женщина казалось своей в доску в этом царстве белого хлада. Случайный порыв ветра обнажил белую как молоко кожу, и длинные белые волосы до пят. Вкупе с именем Виилма все выдавало в ней гиперборейку и не просто гиперборейку, а помощницу самой Вамматахар. Той самой, под властью которой Гиперборея захватила Бритунию и Туран, Немедию и Коф, Киммерию и Нордхейм, Аквилонию и Зингару.

Виилма шла через казавшуюся бесконечной снежную равнину не просто так, она осматривала место, где лучше построить метро.

Снег неожиданно вспучился огромным фаллосом, наст оглушительно лопнул, и из снежных недр вылез громадный десятифутовый ящер, с торчащим бычьим членом. И тут же не давая опомниться путешественнице, ящер стал колдовать. Темно-зеленые тонкие нити зловещим коконом оплели Виилму, бычий член ящера заметно обрадовался.

- Ха, – сказала гиперборейка, щелкнув наманикюренными ногтями.

Ящер тут же упал на колени, поставил ногу гиперборейки в меховой сандалии себе на голову.

- Вот так ящерка, – довольно произнесла Виилма. Гут, моя хорошая. Ну куда, куда тебе до меня? Я родилась в самом Моисеевхельде, прошла Четыре Ступени из Пяти с Половиной, а ведь когда-то я была всего лишь простой девушкой, дочерью невиенно убиенного кулака, за которым была лишь одна вина – все село работало на него, а имело с этого шиш!

Глаза бритунийки блеснули огнем.

- Злобные сталинские упыри расстреляли его ни за что! А мне, десятилетней девочке, за поджоги колхозных полей дали двенадцать лет лагерей! Разве можно десятилетней такие сроки давать?! Когда гуманная и человеколюбивая Германия захотела спасти мой народ, как он ответил? Но я не виню это быдло, им промыли мозги. Чем еще объяснить такой патриотизм? Строительство больниц и школ, уверенность в завтрашнем дне – тут конечно не при чем…

Вот так я и стала гиперборейкой, – закончила Виилма.

Подлая тварь в лице морды ящера вместо того, чтобы посочувствовать неожиданно ящерицей выскользнула из-под ноги и поскакала, громко цокая копытами по насту.

- Стой, чешуйчатой отродье!

Но где там, ящер перешел на аллюр, а потом и на рысь. Но где ему было оторваться от гиперборейки…

Спустя сто шагов она наступила ящеру на хвост и спеленала его заклятьями.

- Как бы мне тебя наказать, Виилма потянулась. Ты точно на ОГПУ не работаешь. – Ящер закивал. – Тогда просто отлижешь!

Виилма через голову стянула свое одеяние, которое ветер тут же унес в неизведанные дали и уселась прямо в снег:

- А теперь отлижи-ка, как следует, мой скользкий друг. Э неее, не превращайся в человека, рептилией отлизывать будешь.

Керк Монро «Ночная стража 18 – Ледяная брукса»

Между трупами не спеша ходила девчонка, лет пятнадцати. Казалось бы, что такого необычного? Ну тундра, ну зима, ну холодно, на сотни миль вокруг снег да лед, да несколько десятков трупов. Обыденная ситуация на границе Ванахейма и Асгарда. Но Конан чуял, что это все не просто так, об этом говорило все его варварское чутье. Хотя внешне девчонка как девчонка, ну рот кровью перемазан, ну жрет что-то, чуть ли не с головой залезши в брюшину. Так с кем не бывает? Мало ли у людей странностей?

Из-за дальнего сугроба раздалось хрюканье моржа, условный сигнал, для осведомленного народа. Ванахеймские варвары, лежащие неподалеку от Конана, заинтересовано переглянулись. Асгерд жестом, сжатой в кулак ладонью, с оттопыренным средним пальцем успокоила варваров.

Конан не верил своему счастью, совершенно случайно ему удалось затесаться в ряды охотников на монстров, ведьмаков – если по-простому. В Хайбории вообще было не продохнуть от монстрюков, даже мусорное ведро нельзя вынести, чтобы сколопендроморфа не повстречать, или бородатого гнома-педераста. Вот тогда и бежит народ к хайборийским ведьмакам.

- Конан – тащи патроны! – подтолкнул его прапор-Гвай, вечно тебе напоминать надо! Два наряда вне очереди!

Киммериец стараясь не шуметь спустился к полуторке, и обмотался тридцатимиллиметровыми лентами со стрелами.

«Живее!» – подогнал его Гвай.

Почти неслышно клацнула затворная коробка арбалета-пулемета, личной разработки неграмотного и избалованного Гвая.

Конан подполз поближе к Асгерд-пулеметчице:

- А вот это щечки – таинственно произнес он, намекая на что-то большее.

- А по рогам, вонючий варвар?

- Да я про пулемет…

Снова захрюкал из-за сугроба морж. Прапор махнул рукой:

- Огонь!

Арбалет громко загрохотал выплевывая сгустки огня, тело таинственной девчонки рвало прям на части, не хуже стенобитной зенитки. Потом Конану стало не до монстрюка, горячая гильза от стрелы закатилась ему прямо в меховые труселя.

Пока Конан вытаскивал гильзу, ошпарившее все, что можно ошпарить, с порождением Алого Пламени Равновесия Сущего на сущее было покончено.

Сидевшим рядом герой среди героев, Покоритель Талибана, Магистр Козлодоения, Мореход Проклятых Пустынь, Инженер-Метростроитель и Страпохандер Страпонландера  не смог упустить такой шанс. Шанс доказать свою крутизну в стотысячный раз.

- Я самый ипичный герой в этом сферичном мирке! Чем могу помочь?

- Слышал я, что за тридевять царств и оленеводческих колхозов, в Чертогах Содомии Великого Восьмиугольного Треугольника Талибана воткнут в Пенек Зубовного Скрежета Черный Штопор Тагильстана. Все бы ничего только…

- Уже бегу, никуда не уходи!

Гордость Херхуянских степей, Обьездчик Скачущих Осьминогов и большой любитель покатушек на дубовых членах уже выскочил на улицу. Потому и не видел, как бомж ловким ударом отбил горлышко у бутылки и влил в себя пиво.

- Вот так, получше. А то «Не уходи»… Твою мать! Чтоб я после вчерашнего маялся с похмела и ждал какого-то идиота? Который, и до конца дослушать не может – все бы ничего… только штопором пивную бутылку открыть нельзя! Щасливого пути, долбоеб! – проорал бомж вслед захлопнувшейся за ипичной жопой героя дверью.

Суровое северное море яростно и неистово содомировало суровую ладью суровых викингов-метросексуалов Чапаевхельда адскими свинцовыми волнами цвета суровой крови. Все монахи-содомиты были сплошь в татуировках, в основном по мультфильмам Диснея. Страпонландер летел навстречу подвигам стоя на третьей палубе боевой пироги, подставляя лицо брызгам с кильватерной турбины.

- Так за каким хером ты плывешь в эту жопу, на лице благословленного Хуярка? – осведомился шторм-адмирал викингов (отягощенный татухами двух Дональдов Даков на обширном пузе, при каждом движении мощных складок жира казалось, что утки зловеще щелкают пастями и растопыривают кожистые крыла), и выпустил из трубки колечко табачного дыма. Погодь! Адмирал ладьи наклонился к трубе. Эй, поддайте угля талибанские дерьмоеды!

- За Штопором Тагильстана! Если я его добуду, я стану вообще круче некуда! Обо мне буду слагать легенды! Как я пообещал безвестному бомжу найти штопор для его пивной бутылки!

- Да он поди уже давно открыл…

- Не, быть такого не может! Я ему сказал, сиди здесь и жди меня!

- Ты давно в пути?

- Полгода, это ж эпик!

- Если ты думаешь, что он ждет тебя до сих пор, то ты просто еблан.

- Я ипичный герой!

- Это одно и тоже.

- Что?

- Говорю, под левым верхним винтом справа от нашей субмарины, в аккурат на три ширины ладони правее солнышка, как раз лежит мешок ипичности, взять некому. Говорят, его туда уронил Ходячий Подвиг, из племени Горных Нанистов. Вот был всем героям герой… не мог даже посрать, чтобы подвиг не совершить. Говорят как присядет по большой нужде, так и вылетают из земли алмазы в кулак. Помниться еще жаловался он, грит весь зад в шрамах, от алмазов, будь они прокляты.

- Где этот мешок?! – вскричал Повелитель Оленьих Отар и склонился над фальшбортом. Пинок в жопу выкинул его в яростные содомирующе волны. Перебрав по песчинке морское дно в окружности десяти миль, и обзнакомившись анально со всей подводной фауной Страпонландер вынырнул на поверхность.

- О, а где авианосец? Наверно горные львы сожрали, даже якоря не оставили, сволочи! Ну и ладно, возведу каждому из мореходов по мраморному памятнику с дубовым членом! Все как положено по дрочильстанскому канонъу.

Путешествие продолжалось. Как обычно оно пролегало через ужасные и неизведанные земли.

Встречались, конечно, и светлые моменты. Когда ГГ шел через скалы, мимо пролетал горный страус. Несмотря на плохое зрение Страпонландер схватил камень, размером с голову слона (горного, конечно) и размозжил им взлетающую птицу. Тут же метко ударила шаровая молния и под нос ГГ упал поднос с уже закопченным фазаном, картошкой фри, биг маком и тремя бутылками белого.

Но не все было так радужно, иногда падало не прекрасное белое вино из пустынь Говнохейма, а отвратительная красная бурда с виноградников Моисеевбурга, да и чего уж там греха таить, закопченные фазаны падали только раз в два дня, а все остальное время ипичный голодный, как горный осел, герой был вынужден перебиваться жареной свининой и, о зловещий страх и ужас Херхенланда, заливной рыбой. ГГ было очень тяжело. Он похудел и облысел, выпали зубы и глаза, в жопе образовался геморрой размером с голову горного льва, но это лишь закалило тело и дух путешественника, который окреп мышцами и разумом. Но даже их ему иногда не хватало.

Страпонландер давно потерял счет дням в пути, его мозга хватало лишь на то, чтобы упрямо лезть на четвереньках вперед. (На самом деле подобное состояние мозга для него было обычным, он и в куда более цивилизованных местах лазил на четвереньках). Так он и познакомился со своими будущими хозяевами – стукнулся лбом в железную, из красного дерева, обитую дубом, дверь.

- Кто-то у ворот, однако, – донеслось изнутри Кожаных Чертагов.

- Это я, Лорд-Страпон всея Талибана! Откройте дверь ублюдки! Живо истопите мне баньку, водочки приготовьте…

- Водочки говоришь? – вышедший из чума чукча засмеялся.

- Да, водочки, узкоглазый! Я что зря свою кровь за тебя проливал в лесах Дрочильстана? Ломал дома жителей обетованного Херхуярка, свой малой родины? Спасал Моджахедию от моджахедов?! Рыл мосты и возводил тоннели?! И это… в вашем племени кровь обновить надо, посему всех телок что есть ко мне, их мужья пусть на выходе меня подарками одаривают. Типа свежая кровь, и не просто свежая, а ипичная просто донельзя! Аж искрит!

- И ты думаешь мы, выползку из леса, смахивающего на бродягу все это сейчас организуем? Будем водкой делиться, своих жен тебе в кровать засовывать, да еще и подарки вручать?

Собравшаяся толпа чукчей дружно засмеялась.

- Так я ж герой! – мягко, с укоризной напомнило ГГ.

- Может у себя ты и герой. А здесь ты будешь… ща подумаю, Изжопная Отрыжка Оленя.

- Как-то не героично

- Ничего, переживешь. Это самое малое, что тебе придется пережить. Волоките его в стойло к оленям, пусть они кровь его обновят, еблей в жопу. И это… проследите, чтоб искрило.

Так Страпонландер стал комнатным рабом. Но вообще-то все ГГ в этом прекрасном мире должны были пройти через комнатное рабство. Но это только закалило нашего героя, ну и попутно превратило его жопу в дупло. А и в глубине души ГГ был благодарен своим хозяевам, ибо только через трудности в виде анальной ебли можно было стать настоящим ипичным героем.

Прошло пол-года. И день избавления настал. Пинком под жопу чукчи проводили дорого гостя, спустив его Тагильстанскую Светлость и его не менее светлый зад (уже знакомый всем оленям в округе до блевотины) через водопад нахер.

- Я вам покажу, как с царем-монахом всея Моисеевхельда некультурно поступать. Грозил кулаками Страпноландер жителям Поляриса, вызывая у них очередные приступы смеха.

- А ведь я вас почти полюбил.

Но лишь злобный вопли полярицких недочеловеков были ему ответом.

Теперь перед Страпонландером простирались огромные, никем не мерянные болота. Как опытный путешественник, ГГ тотчас выкинул всю одежду, разорвал на куски сапоги, разбросал невеликие остатки еды и с голой жопой продолжил свой путь.

Как вы не были в Херхуяркских болотах? (Не переживай, о быдло читатель, там вообще мало кто был, кроме особо избранных, Тех, Кому Было Разрешено употребить горсть другую просроченных и смердящих барбитуратов для свиней). Каждое дерево так и норовило зубастой пастью вцепиться в горло неосторожному путнику, кучи неизвестных тварей так и норовили полакомиться человечиной. С ними и пришлось столкнуться ГГ, несмотря на зрение минус двадцать восемь он лихо кромсал змей просто на лету! Они ему грызли ноги, ломали шею, норовили когтистыми лапами выцарапать глаза, но он упорно лез вперед и вперед. Потом змеи сменились водяными, водяные крокодилами, крокодилы горными львами, но и им было не по силам остановить Страпонхандера.

Так или иначе ипичная знаменитость наконец выбралась на берег, обсушила одежду (выброшенную неделю назад), подточало сапоги (разорванные самолично тоже неделю назад), подкрепилось едой (которую давно пожрали болотные львы) и продолжила путь в землю обетованную, за Штопором Тагильстана.

Как и положено великому путешественнику Страпонландер вел дневничог, бложиг – по-талибански. Но поскольку писать он не умел, приходилось скрупулезно зарисовывать свои подвиги, в натуральную величину. Вот, извольте видеть, он скачет на марабу по скалам, а вот жители Поляриса выстраиваются в очередь, чтобы подложить под ходячую ипичность своих матерей, жен и дочерей. Более того, ГГ уже превкушало какой фурор в доверчивых научных кругах Хуярка и Охуярка произведут его записи. Ему светила Нанистическая Премия, по истории, географии и рисованию.

Но это было все впереди, пока же король Дрочильстана, как его иногда называли Верховный Дроч, шел через плотный и вязкий туман, дальше метра ничего не было видно. Вдруг откуда ни возьмись, просвистело в воздухе копье – конечно, будь ГГ с плохим зрением, в тумане, неизвестной местности, ему бы был полный и окончательный пиздец, но разве туман вокруг был? А разве местность была неизведанной? Про зрение и не говорю…

Страпонландер ловко уклонился от одного копья, потом от другого, третье он вообще перекусил на лету. Как обычно в пылу боя средь Необъятных Чертагов он пел боевой гимн своих родителей, ипичных мужиков. Наводя ужас и страх на врага, который трусливо забился под камни и тихо дрожал.

Правой левой, правой левой

Посильней сожми конец!

Утром, днем и ночью дрочит

Тагильстанский молодец!

Он ужасно героичен

Он крутой, среди овец

Кал в башке давно задрочен

Но он смел,  как холодец!

Туманные мамелюки ничего не смогли противопоставить ипичности князя Шагратбурга, в конце концов кто был привычен к войне в тумане, у кого был численный перевес и неожиданность? Вот и я о том. Страпонландер продолжил путь только тогда, когда наколол корнем бамбука на жирном пузе боевую медаль «за победу над Туманностью», изображавшую стадо горных львов, у каждого льва в пасти был двуручный меч, из под хвоста било синее пламя, а верхом на этом стаде, аки пастух, был изображен сам Страпонландер.

(Правда, кое-кто говорил что татухи не настоящие, а всего лишь децкие наклейки с пиндоской жвачки. И все потому, что ГГ не выносит даже небольшой боли, и доказательства этому в том самом бложике, который внезапно поведал миру о том, что Страпонландер поцарапал гвоздиком ипичную ногу и тотчас помчался к неипичным лекарям, воя от страшной боли. Что, конечно, слегка навредило репутации несгибаемого борца Со Всеми Трудностями Зараз).

Чертога Невероятной Содомии заалели на суровом стальном горизонте, и Страпонландер понял, что осталось последнее испытание, сразиться за Штопор. Легенды херхуярковских бардов давно наделили эту землю страшными монстрюками. И самым жутким из них было Тагильстанское Уебище. Легенды говорили, что это был бывший комнатный раб, а ныне король Тагильстана, который дорвался до запасов съестного и жрал до тех пор, пока и без того необъятный зад не стал напоминать колесо от васканского троллейбуса на оленьей тяге. Ужасное зрелище между прочим, троллейбус- то. Его тоже придумал Страпонландер, завистники же говорили, что придумка ничего не стоит, так как представляет собой увеличенное в сто раз беличье колесо, внутрь которого садятся люди, а потом бегут сломя голову, под руководством самого опытного человека в троллейбусе – дойного самца-оленя.

Аппетит сыграл с корольком злую шутку, ибо он не успел снять доспехи, когда присел пожрать, а потом мясо стало прорастать с дикой скоростью прямо через доспехи. Ужасные глазья почти выкатывались из дыр, в которых еще угадывались глазницы шлема, волосы проросли сквозь металлический шлем, огромные уши проломили боковые стенки шлема и висели снаружи суровыми колючими лианами. Короче, когда Уебище хватилось – было поздно, потому его и прозвали Уебищем.

Конечно, была проблема с аналом, ибо мясо-то наросло, но кишки через доспех прорастать никак не хотели. Сия проблема решилась традиционным для мирка способом – анал удалили, и вместо него присобачили миниатюрную черную дыру, через которую донельзя эпичное говно вылетало неизвестно куда. (На самом деле известно куда, в мешок с якобы барбитурой, из которого черпал ипичное вдохновение отец-основатель чюдесного эльфийского мирка)

Тагильстанское Уебище выхватило многометровый меч, шириной в табурет, и накинулось на героя. Страпонландер не привык отступать, и ударил мечом плашмя. О, это был смертоносный удар, прославивший его на землях от Задрочливых Пустынь до самых заокраиных тундр славного оленями-гермафродитами, Поляриса. Но в этот раз ему не повезло, меч из распрекрасной херхуярковской стали обмотался вокруг ноги Тагильстанского Уебища. Глаза Страпонландера зашевелились на голове, волосы на ладонях встали дыбом, когда он увидел, как украшенная алмазами полоса меча завязывается сама собой в бантик.

«Забью ногами!» – привычно решил герой и накинулся на Уебище с голыми руками. Первый же удар проломил монстру стальные мышцы, слой жира, чугунный панцирь, толстую кожаную подкладку, бронзовую кольчугу, поддоспешник, снова слой мышц, слой жира, шириной в ладонь, потом берцовую кость и сокрушил почки. Уебище недовольно хрюкнуло, но было поздно. Оно просчиталось, огромный монстр в несокрушимой броне, неуязвимый для мечей и прочего колюще-режущего оружия был беззащитен перед голыми руками ипичного героя. В самом деле, что такое доспехи перед ударом кулаком? Тем более если сверху них слой мышц и жира?! Смех один. Поэтому Страпонландер ничуть не удивился, когда неуязвимый монстрюк спустя пять минут зашатался и упал замертво. И не мудрено, это еще удивительно как он так долго продержался с отбитыми почками, разбитой вдребезги печенью, вырванным сердцем и выбитым зубом.

Переступив чрез поверженного врага Страпонландер вошел с Чертога Невероятной Содомии, посреди огромного зала из голубых колонн поддерживающий небосвод стоял гранитный пенек, в деревянную столешницу которого был воткнут Чорный Штопор Тагильстана, светившийся призрачным голубым огнем.

- Эээ, только руками не трогай! Много вас тут таких ходит, что от Штопора останется если каждый его будет трогать? – раздался голос сверху.

Герой возвел глаза к небу, на облачке восседал Шуб-Ниггурат с нимбом на голове, Страпонландер его опознал по торчащему дубовому члену, каждый миллиметр которого был ему известен до малейшей выемки.

- Я обещал принести этот штопор безвестному бомжу, сидящему в кабаке, дабы он смог открыть пивную бутылку! И никто меня не остановит!

- Ты что, даже имени его не знаешь?

- Это не преграда для ипичного подвига!

- Давно в пути?

- Третий год!

- Тогда ты еблан.

- Да вы чо сговорились? Я ему сказал, сиди и жди тут!

- Ты еблан знаешь, сколько срок хранения у пива? Оно сто раз успело прокиснуть. К тому же пивные бутылки открывают не штопором.

- Так то слабаки открывашкой юзают! Настоящие ипичные герои открывают только штопором!

- Пошел вон отсюда, дегенерат уебищный.

- Я должен взять Чорный Штопор Тагильстана,- упрямо произнес Страпонландер, сжимая потные и волосатые ладони.

- Так это не он, идиот.

- Как не он?!

- Это Штопор Содомии, а Черный Штопор мы давно сломали, по пьяни. Осколки валяются как раз на побережье Охуярка, можешь там поискать. Шуб-Ниггурат махнул дубовым членом, указывая направление.

Решение Страпонландер принял быстро, ничто, ни то что бомж давно завязал с бухлом, ни то что пиво так долго не хранится, даже то что штопором нельзя открыть пивную бутылку не могло остановить Страпонландера. Он был обязан найти осколки Штопора и выковать из них Черный Штопор Тагильстана и принести его туда, где его никто не ждал.

На вершине Бен Морга, протыкающей звездное небо вплоть до Юпитера, обосновался лагерь киммерийцев. Ибо Император-Жрец всея киммерийского народа вознесся в Вальгалу на боевой ладье, влекомой семью северными оленями и весь киммерийский народ ждал нового духовного и светского лидера. Того самого, по мановению руки которого, строятся пограничные заставы и многомиллионные города, роються метро и мосты, прокладываются автобаны и железные дороги, несется по лесам и скалам Страх и Ужас всего Севера (да и остального мира тоже) – киммерийская конница, да и будем откровенны, без императора-жреца нельзя даже финики правильно посадить. А они – это тот самый краеугольный камень, на котором держится все киммерийское государство.

В центре Поляны Чертагов был разведен костер, который было видно с соседних планет, вокруг него в роскошных золотых креслах, вырезанными из черного дерева сидели самые уважаемые киммерийцы – бояре, герцоги и халифы. Именно им предстояло выбрать нового Императора-Жреца. Тому, Кому Суждено захватить весь мир и создать Киммерийскую Империю от океана, до океана.

Вокруг киммерийской знати стояли труълюди рангом пониже – тренеры бодибилдеров и боксеры.

На почтительном расстоянии от них стояло киммерийское быдло – ремесленники, кораблестроители, метростроевцы, купцы и прочий пролетариат. За самым гнусным быдлом стояли неисчислимые стада оленей, мустангов, моржей, и боевых овец.

За ними робко переминался с ноги на ногу Конан.

- Ну что други, – произнес Унылый Дятел, вождь Горных Сусликов, мой топор в ножнах залежался, просит испить крови стигийцев, давайте голосовать. Предлагаю Хромое Рыло на царство!

Герцог-Жрец, ИО Императора-Жреца, тут же поставил Унылого Дятла на четвереньки и снес ему голову.

- Быть посему, произнес Герцог-Жрец. Предложение принято, кто еще хочет добавить выборщиков?

- Я добавлю, – молвил Клыкастый Баран, вождь Горных Марабу. Предлагаю на царство Дроча в Ночи! У него верный глаз и твердая рука! И он видит в темноте!

Все киммерийцы, включая овец и зверолюдов, удивленно зашептались, пораженные безграничными талантами Дроча.

Клыкастого Барана тут же обезглавили.

- Демократический принцип соблюден, кандидатов больше одного, – оборонил Герцог-Жрец, от одного имени которого киммерийские дети писались, а киммерийские девушки становились киммерийскими волосатыми труъмужиками.

- Предлагаю Скачущего Осьминога! – молвил вождь клана Горных Носорогов.

- Себя предлагать нельзя! У тебя большинство при выборах будет! – попробовали возмутиться остальные. Но куда им было спорить с человеком, рост которого был выше самых высоких елей? Он их просто не слышал.

- Хорошо, быть посему, – сдался Герцог-Жрец. Голова Скачущего Осьминога покатилась по суровой и безлюдной киммерийской земле.

- У нас три кандидата! – огласил результат Герцог-Жрец. Хромое Рыло, Дрочь В Ночи, и Скачущий Осьминог! Высказывайтесь в их пользу, кто, по вашему мнению, приведет нашу демократическую страну к процветанию, кто из них быстрее снесет наши дома, зато настроит пограничных застав на границе с Кхитаем? Кто из них сделает киммерийское песо свободно конвертируемой валютой? Кто достоин носить Корону Императоров-Жрецов? Кто из них Слабое Звено? Начнем по часовой киммерийской труъстрелке. Воющий Козел?

- Дрочь на Рыло!

Черноволосая голова укатилась за горизонт. Герцог-Жрец не сразу понял, что произошло.

- Бля, подколол таки! Господа, попрошу серьезней отнестись к процедуре голосования! Голос Воющего Козла не засчитан. Пустынный Лось?

- Хромое Рыло!

Голова Пустынного Лося легла на весы. Это были не простые весы, а Труъвесы, ниспосланные из прошлого потомками киммерийцев, кельтами – они состояли сразу из трех чаш. В каждую из которых ложили отрубленные головы. Побеждал тот, за кого голов было положено больше.

- Пляшущий Ящер?

- Скачущий Осьминог!

- Кривое Джо?

- Хромое Рыло!

- Дрочь в Ночи?

- Кривое Джо!

- Хромое Рыло?

- Дрочь В Ночи!

…Герцог-Жрец-Палач устало опустился прямо в сугроб, что вызвало обильное таяние ледников и сугробов. Крови на вершине Бен Морга уже было по пояс. Обезглавленными телами были завалены все близлежащие Чертога.

За все это время (пока ущербная луна сменилась полной, и наоборот, три раза) ни один человек не тронулся с места.

- Подведем итоги, – начал Герцог-Жрец-Палач. Проголосовали все?

- Да, – откликнулся его помощник Камергер-Жрец, и тут же сам себя насадил на кол.

- Точно?

- Точнее не бывает, – отзывался фон Барон-Жрец, тут же присоединившийся к коллеге по избирательной трукомиссии.

- Ну и отлично.

Герцог-Жрец лег на стылую землю, каменным ножом распорол себе живот, вынул потроха, забил внутренности дровами, поскольку голосование прошло успешно. В обратном случае, по завещанным потомками обычаям, Герцог-Жрец должен был набить брюхо не дровами, а газетами. Тогда дым бы был не красным, а синим – и те, кто стоит далеко увидели бы результаты голосования издаля. Спички отказывались загораться, но Герцог-Жрец был не бечевкой шит и полил дрова своей кровью – пламя тут же вспыхнуло до небес.

- Оглашаются результаты голосования, Герцог-Жрец откашлялся. Дым от сырой древесины разъедал глаза, в горле першило, снежный буран испортил всю прическу, но это не могло сломить железную волю человека, поддерживающего огонь в своем животе.

- Побеждает Скачущий Осьминог!

- Любо! Любо! Скачущего Осьминога на царство! – орали в едином порыве все, метростроевцы и зверолюды, бодибилдеры и герцоги, олени и Конан. От этих криков планета начала вращаться в другую сторону, а Луна трусливо убежала за Плутон.

- Кстати, где наш новый Император-Жрец? Что-то я его давно не видел…

- Так он же того, перед голосованием с головой расстался…

- Кровавого петуха ему на жопе сделайте, – махнул рукой герцог-Жрец в сторону ответившего. Какая неприятность-то… как некстати помер Скачущий Осьминог… тогда быть Императором-Жрецом Хромому Рылу! Что и его нет?! Не слышу! Теперь услышал, положить вон того человека на землю под ростки бамбука и поливать, пока не прорастет. Совсем выбора не оставили, тогда Дрочь в Ночи будет нашим дарагим Императором-Жрецом! Ну что за день неудачный! Да вижу я голову его… Чото не заладились сегодня выборы. Чото мне нехорошо, наверно йогуртом отравился, водка была на диво кошерная. Проклятые йогурты!

Так Герцог-Жрец и помер. «Сгорел на работе» – выбили на суровом гранитном памятнике с торчащим дубовым членом. В тот день Императора-Жреца так и не выбрали.

До чего же нелегко жить в Киммерии…

Об этом кричало все. Взять хотя бы арсенал для охоты, которым была увешана лошадь, с головы до мохнатых копыт – острога, алебарда, топор, шириной в ладонь, щит и двуручный меч. Ну, кто еще кроме самого эпичного перса на планете, таскал бы с собой столько барахла? Невьебенный жизненный опыт мегаперса выдавало так же отсутствие доспехов. Ибо всем известно, по эту сторону экватора, от Чукотки Поляриса охотники без кольчуги даже в сортир не выходят, ибо любой эпичный житель Дрочильстана согласиться, что доспехи это первое дело на охоте, причем на любой, даже утиной. Нехорошие люди злословили, что таким ипичным ГГ был не всегда и в пять лет проявил слабость, одел кольчугу, которая спасла ему жизнь, когда на плечи хрупкому ребенку обрушился сорокафутовый полуторатонный горный лев, но эта же кольчуга и покрыла же его несмываемым позором. Ибо что то за герой, который в пять лет не может забить ногами горного льва-полуторку?

Лошадь тоже была под стать нашему герою, она происходила из клана Горных львов воспетых Херхуянскими бардами в боевых дрочильстановских гимнах.

Ой ты голи гой еси

Ты лошадку запряги

В жопу шпоры ты воткни

И лети, лети, лети

Как небесный метеор

Чрез дубравы и овраги

Чрез вершины горных круч

Океаны и моря -

Пред копытами хуйня

Круче этой лошадко

Лишь тагильское метро…

Это была не просто лошадь – это была настоящая машина смерти, тридцати футов в длину, увенчанная тремя головами и способная с одинаковой легкостью мчаться через бескрайнюю Сахарную пустыню, Болота Ящеродрочителей и через горные хребты. Да что там хребты, даже океаны и то покорялись беспредельной силе эпичной, как ее хозяин, коняки.

Охота надо отдать должное сегодня удалась – три дюжины перепелок изрубил в капусту в неравном бою Страпонландер острогой, и усталый, но довольный возвращался домой. Как вдруг заблудился. Смалодушничал, конечно, всего то и делов, выжать сцепление, поддать газку и лошадь прорубит дорогу не то, что из леса, а из ядра планеты. (Главное с ручника снять не забыть).

Так или иначе, Страпонладер неожиданно оказался на опушке леса, украшенной каменной церковью. Окон не было, но, тем не менее, сквозь них пробивался яркий свет.

- Кто-то дома, и этот кто-то наверняка будет рад приютить эпичного меня на ночь!

Страпонландер по трапу спустился с лошади и ударил кулаком в латной перчатке по двери.

- Отворяй ворота, к вам, убогие плебеи пожаловал Бирюзовый, Со Стразами, Меч Ордена Меченосцев!

Эпичный перс выждал минуту и заколотил босыми ногами по дубовой двери:

- Да что же это такое?! Гордость Талибана заставляют ждать?! Отворяйте двери сволочи! Да перед вами знаете кто? Князь Чукотки Поляриса, потомок зверолюдов-аристократов с Диммиборгирстана, Носитель Штопора Ньярлатотепа, сын Дагона и Шуб-Ниггурата! Попиратель стопами Трона Волка, Капусты и Козы! Повелитель Отар Хаоса! Магистр Академии Оленеводства! Освободитель Народа Васкании от васканцев!

Пока гордость сферичного мирка бесновалась у закрытой двери, стемнело окончательно. Правда, в запасе у Страпонландера еще осталось титулов на два с половиной часа, но он решил не унижаться перед трусливыми лесными крестьянами.

- Ну все твари, даю вам последний шанс! Открывайте дверь, иначе покараю за нарушение правил гостеприимства! Побью все окна! Вытопчу весь огород! Выебу всех овец, коров и свиней! Так и знайте! Насру в почтовый ящик! Сломаю колокольню! Засыплю погреб! Открывайте гнусные плебеи, Предводителю Похода Четырех Держав!

Но лишь ветер гулял над Чудовищным Бронзовым Лесом.

Страпонландер уперся руками в дверь и надавил. Руки толщиной с тележное колесо разрывавшие врагов с легкостью на куски, руки, которые перенесли через горный хребет Мамонтиного Ужаса (упиравшийся стальными пиками аж в Млечный путь) семь эскадронов северных оленей, не подвели и тут. Раздался треск, и вместе с дверью обвалилась вся стена.

- Я же вас предупреждал! – Страпонладер отряхнул руки от пыли. В доме никого не оказалось. Что не помешало эпичному герою учинить погром, за нарушение правил гостеприимства гнусными хозяевами избушки. Как и подобает гостю, сломал всю мебель, пожрал все продукты на кухне, разбил всю посуду, и насрал на необъятной кровати, походившей размерами на Поля Чертогов Моисеевхельда. И с чувством выполненного долга заснул.

* * *

Эпичный перс вдруг проснулся, сам не зная почему. Земля содрогнулась, потом еще и еще. С каждым шагом звук был ближе. Напрашивались нехорошие ассоциации с шагами. Как и подобает герою, Страпонладер залез под кровать, дабы напасть из засады на коварных хозяев избушки.

- Кто сидел на моем стуле! – раздался безумный рев, от которого Бирюзовый меч Всея Талибана содрогнулся всем телом. Страпонландер выглянул из убежища, огромный разъяренный медведь шастал по комнате. Даже лошадь нашего героя, Ипичная Погибель Сущегонесущего Несущегосущего, уж на что была гигантом, но по сравнению с медведём выглядела сущей кошкой, или даже белкой.

- Кто ел из моей тарелки! Кто пил из моей кружки! – продолжал неистовствовать хозяин дома. Найду, выну потроха чайной ложкой, пусть этот хоть сам Дрочильстанский или Чукотский Полярисный король будет!

Страпонландеру стало нехорошо, эти титулы принадлежали как ни странно, ему.

- Ебаться не работать! Эта сука еще и в кровать насрала! Ну все мразь! Вылазь где бы ты ни был! А эта чья необъятная жопа из под кровати торчит?!

Про торчащий тыл Страпонландер и забыл, обычно его драгоценную сраку прикрывали восемь щитоносцев с двуручными мечами. Кровать отлетела в сторону. Подлый медведь воспользовался нерыцарским приемом, оскорбительным для любого животного.

- Превед, медвед, – поздоровался эпичный герой

- Еще и оскорбляет, сучок! Ну все, молись своим оленим богам!

- Да ты знаешь кто я?! Я король Чукотки Поляриса, а Бирюзо…

- Я о тебе недавно вспоминал, скотина. Так и сказал, найду, устрою медленную и мучительную смерть!

- Меня нельзя убивать! Я на этой планете самый эпичный из эпичных эпиков! Ты сейчас в своей руке, о медведь (медведь держал Страпонландера за шиворот) будущее нашего мира! Если не я, то кто спасет Талибан от талибанцев? Полярис от чукотцев? Кто организует киммерийские горные дивизии на лошадиной тяге? Кто будет строить метро через полконтинента? Кто, в конце концов будет лепить никчемную глиняную посуду и строгать шахматы?!

- На кой хер метро через полконтинента?

- Так это же эпично! А раз эпично – значит любая поебень оправдана.

- Ты сука, зачем мне тут погром устроил?

- Покарал за негостеприимство!

- Сдается мне, если у меня и правду в руках будущее нашего мира…

Медведь сделал торжественную паузу

- … я должен его от такого будущего избавить.

Громкое клацанье зубов и Короля Дрочильстана, Папы Херхуянского и т.д. и т.п. – не стало. Медведь погладил себя по брюху:

- Теперь я самый эпичный медведь, из всех медведей! По крайне мере до тех пор пока еда не перевариться.

Киммерия. На огромном неоднородном плато, продуваемом со всех сторон ледяными северными ветрами; среди заросших травой холмов и голых скалистых склонов, находилось место, резко отличавшееся от привычного глазу ландшафта. Громадное, ровное, круглое углубление с оплавленной поверхностью, казалось, было отчеканено невиданной силой в камне, составляющем основу местной земли. Подобное явление не могло быть естественным творением природы, да и продуктом человеческих рук тоже. Невольно возникали мысли о божественном вмешательстве. И у киммерийцев была соответствующая легенда.

Давным-давно, в незапамятные времена, когда боги ходили по земле, а людей еще не существовало на свете, здесь, в этом месте встретились два давних и непримиримых врага – Кром и Имир. Еще разглядев ледяного гиганта издалека, на подходе, владыка Чертогов Удивительных Чудес С Фенечками Из Золота И Бриллиантов, остановился, выхватил свой великий топор по имени «Разрублю в Фарш Все Кости и Жилы, Настругаю в Капусту Все Мясо и Мозг», а также кинжал по прозванию «Убийца Ётунов Больших, Очень Крутых» (сокращенно «УЁБОК»), и приготовился к битве всех времен. Но, к сожалению, трусливый Имир, не пожелал воевать, и сделав вид, что куда-то спешит, решил пробежать мимо. Однако хитрый и быстрый Кром, разочарованный и раздосадованный поступком своего старого противника, успел подставить ему ножку. Земля заходила ходуном, снег сошел с тысячи горных вершин и реки повернули вспять, когда споткнувшийся ледяной великан, взлетев в воздух, с громким ревом приземлился башкой на каменную поверхность, высечев миллионы искр. А Кром только ухмыльнулся лукаво в свою бороду и пошел по свои делам.

Немудрено, что место триумфа верховного бога, киммерийцы назначили священным местом, где воин, который расскажет о большем числе своих подвигов, будет решать вопросы всего народа. Они назвали его Трух-Креал – «Трещина в черепушке».

Сейчас над Трух-Креалом сгустились сумерки. Но темно не было. В самом ее центре был разведен огромный костер, почти полностью окружающий каменный постамент, возвышающийся над огнем на величину человеческого роста. Трух-Креал был заполнен народом, ибо должно было произойти нечто очень важное. Блестели золотые доспехи, золотое оружие, белки глаз на зачириканных татуировками лицах. Почти каждый слышал недавнюю историю о том, как дивизион одного киммерийского клана полностью полег в битве с кровожадными девочками-герлскаутами-волшебницами из соседней Гипербореи. Ни одной роты не осталось. Однако генерал-командующий успел передать домой весточку с помощью ворона-посыльного. Что в ней содержалось должен был сегодня узнать каждый.

Долго ничего не происходило. Люди начали волноваться. Стали слышаться недовольные голоса.
- Пошто собрались мы други-храбрецы? Время тратится великое, копье мое охотничье «Прошибаю стаю оленей с одного полета», в тоске мается!
- Чего ж долго, так? Захотелось мне в место особое, отхожее, по нужде великой! Тряпочка подтирочная по прозванию «Оружейный наждак» по работе соскучилась!
- Как ж это, как? Это чтож-то, зря я и мой тесак «Кебаб, бифштекс и мясо по-французски», не закончили дело важное, знатное – в пограничном аквилонском городе решение вопроса переизбытка люда, прекратили?

И тому подобные.

Наконец, сквозь ряды мускулистых гигантов к постаменту в центре пробился человек. Был он настоящим великаном, ибо даже гиганты были ему по пояс. Грозен был его вид, сквозь меха из золотого волоса проглядывали груды бугров мышц, лик его, словно высеченный из гранита титановым зубилом, внушал трепет даже видавшим виды мужественным мужчинам. На одной половине лице у него был вытатуирован купол киммерийского храма, на другой, рунами, имя его любимой. На шее у человека висела платиновая цепь, на пальцы были надеты платиновые перстни, на носу виднелась платиновая проволока, закрученная так, чтобы концами за держаться за уши, а перед глазами иметь два круглых кольца, на которые были натянуты кусочки кожи. Видимо мужчина думал, что она пропускает свет, но то и дело спотыкался. Но даже это он делал так сурово и грозно, что окружающие в страхе отпрыгивали прочь. Под мышкой он нес громадный булыжник, по виду похожий на кусок скалы.

Наконец он забрался на лобное место и начал речь.

- Ой ты, гой еси, киммерийский народ! Приветствую вас, мужчины, воины, герои, смельчаки, охотники, храбрецы, крепыши, гиганты, вершители судеб, свергатели тиранов, осушители рек и озер. Когда-то меня знали Бриадэ, сын Корнаха, сына Авагдди, сына Илидира, сына Ллуйра, сына Охтайра, сына Трайглетана, сына Фраехана, внука Эримона, ибо Фраехан не знал своего папаши. А это, – мужчина поднял обеими руками над своей головой тот самый громадный булыжник, – «Снаряд От Катапульты На Пенсии, Превращающий Взрослого Мужчину В Лепешку». Когда-то меня знали Бриадэ, гордый, великий, могучий, тот, кого, если назвать просто бесстрашным значит солгать, ибо эти слова не передадут и капли моих истинных храбрости и смелости, тот, которого боятся саблезубые белые медведи-мамонты в Арктике и высасывающие плоть пингвины-вампиры в Антарктике, а гигантские кровожадные плюющиеся ядом ящеры Экватора кончают самоубийством только при одном звуке моего имени. Миллионы миллионов сразил я, превратив их в кровавые ошметки, Миллионы миллионов плюс одного сделал фаршем «Снаряд От Катапульты На Пенсии, Превращающий Взрослого Мужчину В Лепешку» (один раз он скатился кому-то на голову, когда я отвлекся).

На мгновение мега-вождь замолчал и тысячи взревевших киммерийских голосов огласили все пространство Трух-Креала и, отразившись от оплавленной поверхности земли, унеслись в небо, пугая богов. Вопил как сумасшедший и Конан, сын Ниала. Можно даже сказать визжал, орошая все вокруг своей слюной, и тряся своими длинными, черными, засаленными патлами. В руке у него была зажигалка, и огонь, который она породила, юный воин поднял высоко у себя над головой.

- Я сразил Маннаёдура Молот В Ошметках Мозгов и его тысячи тысяч асов, когда он посмел напасть на мой город! Я поверг их всех на землю, запустив «Снаряд От Катапульты На Пенсии, Превращающий Взрослого Мужчину В Лепешку» – попадали они все как кегли! Велика была дань Зевсу Кровавому! Я отрезал их головы и построил из них пирамиду, я разорвал их груди голыми руками и построил из них зиккурат! Я сразил Вакинна Волосатые Руки Гнилые Зубы, когда он и его ванирские шакалы решили устроить великое переселение на юг! Я сшиб его с оленя, бросив «Снаряд От Катапульты На Пенсии, Превращающий Взрослого Мужчину В Лепешку», а через дыру в горле вырвал его позвоночник и положил его на алтарь Зевса Кровавого! Я запинал Стремительного Кабана На Амфитаминах, посмевшего забрести в наши земли из своих глухих лесов! Он был больше ростом, чем копьезубый тираннозавр, тот пикт, но я запустил «Снаряд От Катапульты На Пенсии, Превращающий Взрослого Мужчину В Лепешку» и засветил ему прямо в глаз, а потом он долго танцевал ламбаду, прикованный к алтарю Зевса, пока его раскатывали по поверхности земли катками! Когда-то меня знали Бриадэ! Я, я, я, я…

Тут мега-вождь скрестил на груди руки и начал речитатив:

«Бриадэ-ага меня как-то знали,
На киммерийских улицах все узнавали,
За храбрость, за крутость все прославляли,
Бухло в каждом доме, всегда проставляли,
А девки любые неизменно давали,

Это киммерийский рэп, киммерийский рэп,
Киммерийский рэп, киммерийский рэп,
Киммерийский рэп, киммерийский рэп. [подхватили тысячи глоток]

Враги же боялись меня и уважали,
Вспоминая мой образ, мелко дрожали,
Завидев вдали – в страхе бежали,
Или прикинувшись трупами, колом лежали,
А те, кто сразиться решил – умирали,

Это киммерийский рэп, киммерийский рэп,
Киммерийский рэп, киммерийский рэп,
Киммерийский рэп, киммерийский рэп. [подхватили тысячи глоток]
РЭЭЭП! РЭЭЭЭЭП! РЭП! [вступил женский хор]

Многие кровавые клятвы давали,
Ругали, орали и проклинали,
Киллеров страшных, убить нанимали,
Ловушки коварные на меня расставляли,
Но всегда – лажали! Лажали! Лажали!

Это киммерийский рэп, киммерийский рэп,
Киммерийский рэп, киммерийский рэп,
Киммерийский рэп, киммерийский рэп. [подхватили тысячи глоток]

Это киммерийский рэп, киммерийский рэп,
Киммерийский рэп, киммерийский рэп,
Киммерийский рэп, киммерийский рэп. [подхватили тысячи глоток]
РЭЭЭП! РЭЭЭЭЭП! РЭЭЭП! РЭЭЭЭЭП! РЭП! РЭП! [вступил женский хор]»

Наконец песня смолкла. Киммерийцы, как зомби обожающими глазами уставились на своего кумира. Он был для них теперь богом. И дать ему были готовы не только женщины.

Только Конан скривился и погасил зажигалку. Он был труѢ-блэкарем и терпеть не мог рэп.

- Миллионы миллионов сразил я, миллионы миллионов плюс одного сделал фаршем «Снаряд От Катапульты На Пенсии, Превращающий Взрослого Мужчину В Лепешку», – мега-вождь оглядел киммерийцев и те, на кого попадал его взгляд, отводили глаза, а все остальные просто дрожали от страха. – Я бился еще тогда, когда боги ходили по земле, а людей еще не существовало на свете, и буду даже тогда, когда придет киммерийский Рагнарёк, потому что когда-то меня знали Бриадэ, король королей. Когда-то меня знали Бриадэ, но недавно прилетел ворон посыльный с запиской от моего кровного отчима. В нем содержалось только одно слово. «Пикачу». Пикачу – это любимый суслик моего кровного отчима. Когда мы увидели его имя, мы поняли, что именно Пикачу – пророк судьбы киммерийцев. Когда мы выпустили полуголодного суслика из клетки, он прыгнул мне на колени. Так я стал царем императоров королей – священником киммерийских богов.

Некоторые киммерийские вожди загудели от возмущения – им тоже хотелось стать царем императоров королей – священником киммерийских богов. Однако никто не смел оспаривать волю священного суслика. Никто, кроме одного. Из рядов вышел великан киммериец с седой бородой, длинною до самой земли. Ростом он был со столетнюю ель, а плечи шире кита.

- А почто ты нас священным сусликом пугаешь? Откуда нашему великому народищу знать, что правду ты глаголешь?

Внезапно с небес раздался божественный голос:

- Я НЕ ВМЕШИВАЮСЬ В СУДЬБЫ ЛЮДЕЙ! НО, СЛЫШЬ, МОРРИГАН, МНЕ ВСЕ-ТАКИ БЫЛО БЫ ПРИЯТНО, ЕСЛИ БЫ ЦАРЕМ ИМПЕРАТОРОВ КОРОЛЕЙ – СВЯЩЕННИКОМ КИММЕРИЙСКИХ НАС, СТАЛ ТОТ, КОТОРОГО КОГДА-ТО ЗНАЛИ БРИАДЭ.

- Да будет, так! – произнес старик.
- Да будет так! – молвили вслед тысячи голосов.

Послесловие.

- Это телеканал Гиперборея-Первый. Мы ведем прямой репортаж с главной площади Похъелы, где люди цветами встречают отряд герлскаутов-волшебниц, триумфально вернувшихся сегодня из Киммерии. Давайте возьмем интервью у одной из этих храбрых девчонок.

- Здравствуй милая! Разреши я тебя задержу ненадолго.

Камера взяла крупным планом хорошенькую девочку лет шести-семи. У нее было симпатичное бледное личико, на котором проступил румянец от быстрого шага, и не сходила улыбка. Особой ее гордостью были локоны длиннющих белых волос, которые спускались почти до самых лодыжек.

- Чего тебе, дядя? – спросила она.

- Я с телевидения. Телеканал Гиперборея-Первый. Можно я задам тебе пару вопросов?

Девочка кивнула и улыбнулась еще больше. Стало видно, что один из молочных зубов у нее выпал.

- Ну, расскажи как оно в целом? – был первый вопрос.

- Здорово! Ну и надрали мы задницы этим дылдам-киммерийцам! Долго еще они будут нас помнить! – девочка хихикнула.

- А тяжело было?

- Да нисколечки! Гораздо тяжелее было туда добираться. Ну а там. Одно заклинание сюда, несколько жестов туда, пара огненных шаров, несколько силовых полей. Короче, ни одна зараза не убежала!

- Молодцы! И последний вопрос. Зачем вы напали на Киммерию?

- Чего?! – переспросила девочка, и улыбка сошла с ее уст. Личико перестало быть красивым, на нем появилась тень зла.

- Ну, для чего вы напали на Киммерию? Чего вам там было надо? Что вы там хотели найти? Гиперборейскому народу наверняка очень хотелось бы знать.

- Камеру убери!

Объектив закрыла тонкая детская ладошка.

-  Камеру, сука, убери, сказала! Чмо, тупорылое! Ты, че, по гиперборейски не понимаешь?

Послышался хлопок, сквозь ладонь просветила вспышка фаербола, стал виден телевизионный «снег», линии помех, потом наступила темнота, раздался звук падения камеры на землю, а также крики боли оператора.

Затем появилась телевизионная испытательная таблица и гудок непрерывного аудиосигнала….

Итак, часть первая:

Страпонландер в Чертогах Осьминога.

В ночь, когда Он родился, сгорали целые галактики, яркие желтые карлики превращались в голубых и противных, целые планеты сходили с орбиты, магнитные полюса планет замыкались и искрили, скалы – выравнивались, целина – вспахивалась, Млечный путь и вовсе просто скис, а спящий Ктулху, неусыпно сторожащий Штопор Талибана даже громко икнул. Последнее ипическое событие и сыграло свою роль, небеса озарили смерчи, вулканы пролили раскаленную воду из небесных недр, вековые васканские и ливийские дубы смело яростным и неистовым огненным смерчем. Все было пронизано ожиданием рождения его, самого ипичного героя самого ипичного эпика всех времен и народов. Его звали Страпонландер.

Сей герой родился неподалеку от тех мест, где зеленые дубравы Диммиборгира сходились в кровавой и жестокой сече, овеянной веками, с багрово-красными волнами Моря Шагающих Осьминогов. Само собой такой великий человек, от поступи которого содрогнулась вся несчастная планета, да и Сферичная Галактика тоже, не мог родиться от простых мужчины и женщины. О нет. Боги, звезды и незримые зловещие силы выбрали в его родителей короля Талибана и простого золотаря. Тем самым, определив его судьбу на века – быть героем, ведь его зачало два мужика, в отличие от его менее ипичных ровесников-плебеев.

Ходили грязные слухи, что золотарь фон Тунецвтомате (в этой прекрасной эльфийской стране все поголовно были аристократами) на самом деле не был отцом героя. Злые языки поговаривали, что матерью у него была и вовсе, страшно даже подумать – женщина. Сам герой это яростно опровергал, и прославился девизом на небесно-голубом, со стразами, щите – «Мои родители – ипичные мужики». Это помогало не особо. Слух упорно держался, немало способствовало этому и то, что король Талибана, Атос, увлекался некромантией и черной магией, а посему каждое новолуние встречал на дубовом хую дубового Шуб-Ниггурата.

Нет, не думай, о читатель, не все было так просто в этих, овеянных жуткими легендами обрядах, от лицезрения которых барсы закапывались по самые кисточки на ушах в сугробы из щебня, кирпича и битого стекла. Сначала надо было отрезать гениталии юноше, потом прожевать, как следует и проглотить. В это время верные слуги Сиятельного короля-жреца: карлики, эльфийки и васканцы неистово содомировали друг друга, а их всех яростно сношали зверолюды. Потом канонъ предписывал похамать внутренностей жертвы и все. Никаких заклинаний и всей прочей лабуды. По секрету – и кишки было есть не обязательно. Обязательными в этом древнем ритуале были неистовые и неутомимые зверолюды.

Король и сам не понимал, зачем каждое новолуние бегает в лес, и садиться на дубовый член, память о смысле этого обряда давно угасла, но традиции талибанеров превыше всего. Так или иначе, он однажды доигрался и вместо дубового бревна у него в жопе оказался член настоящего Шуб-Ниггурата… Но это были всего лишь сплетни. Копыта на ногах Страпонландера наверняка к этому отношение не имеют.

Другие злые языки язвительно говаривали, что от спермы Шуб-Ниггурата мужик забеременеть не может, на что люди образованные и начитанные отвечали, что в этом мире все возможно. В том числе и анальная беременность. Особенно у мужика. Тем более от дубового бревна, неожиданно оказавшимся членом Шуб-Ниггурата.

Рос мальчик удивительно умным, и сообразительным, в три года он уже ловил бацилл, в четыре – вырезал деревянных Шуб-Ниггуратов, а в пять – совершил первый прыжок башкой вниз с Большой Талибанской Колокольни.

- Да ты у меня герой! – сказал ему отец, выдернув его за ноги из обломков базальта. Я тобой очень горжусь!

Как и положено сыновьям королей королей в стране с древним шуб-патриархальным укладом (см. десятидюймовое бревно в жопе) Страпонландер наравне со своими ровесниками пас северных оленей, которых они гоняли за сочным колосящимся ягелем за тысячи мильных лиг, до самого далекого Баттористана. Ну, в самом деле, неужели наследнику Трона Талибана, Хрустальному Мечу Ордена Мечников, Магистру Козлодоения есть еще чем-то заняться? Разве нужно учиться рулить государством? Он и так удивлял своих мужиков-родителей глубокими познаниями во всем – «экономика, это поебень, чтобы люди дома не сидели» или «разрушим дома всех жителей Талибана, зато на границе построим заставы». Вот он и пас оленей. Злые языки обычно добавляли «… а они его»

Но все прекрасное когда-либо заканчивается. И идиллии с оленями пришел лютый пиздец, в лице какой-то коварной гниды, посмевшей напугать дойного оленя-самца, к которому так привязался юный Страпонландер. Несмотря на свой младой возраст, пять с половиной лет наш ипичный герой решил, что его время настало.

Тщательно подготовившись, он вышел на охоту. Недаром от алых предгорий Моисеевхельда до самых Заокраииных Степей Еще Непридуманной Поебени ходила пословица: « Если вы не были на охоте в лесах Талибана, значит, вы не были на охоте вообще!». И любой человек, вернувшийся из этого прекрасного далека ( и уже оклеймавшийся после ломки, вызванной принятием барбитуратов для свиней в лошадиных дозах) с этим бы согласился.

Дремучие и непролазные леса, иначе Талибанская Пущта, была тем и опасна, что идя на охоту за осьминогом, на тебя могло напасть стадо волков, а то и косяк горных львов. И это отнюдь не было преувеличением, здесь каждый неосторожный шаг сулил смерть в объятиях Азазода, тотемного бога-жука. Здесь охотник за доли секунды мог превратиться в сочащуюся кровью добычу. Здесь люди рождались в полном боевом альмуалимском доспехе и с отточенной до бритвенной остроты дубиной.

Так случилось и на этот раз, не успел юный герой войти в лес, как его окружил косяк горных львов. Огромные тридцатифутовые чудовища с метровыми клыками стегали себя по железным бокам хвостами из скорпионьих голов, капли яда из пасти монстров заставляли увядать сочную траву прямо на глазах. Кости человеков покрывали поляну двухметровым слоем.

Страпонладер на монстров внимание не обращал, он их не видел, ибо был слеп от рождения. Коварный главарь банды горных львов нашел сугроб повыше и запрыгнул на спину юному герою. Тому хоть и было пять с половиной лет, но он повел себя как герой, несмотря на дикую боль затмевавшую ему сознание красной простыней он нашел в себе силы сбросить у себя со спины сорокафутового горного льва.

- Ах ты мразь блохастая! Ты мне новенькую майку порвала! Ну да покарает тебя возмездие, о плод любви Ноденса и Азазода! К ноге шавка!

Ухватив горного льва за хвост, как кенгуру, Страпонландер начал орудовать тушкой горного льва, как боевым бичом. Лупя по мордам не ожидавших подобного горных львов.

- Получайте сволочи, вот вам, вот! – разносились боевые кличи в тенистых лесах окутанного тишиной Талибана. Огромные кошки, как стадо испуганных петухов стремилась укрыться хоть под грибок, хоть под корягу, чтобы хоть на секунду отойти от неистовой бойни.

Пока ипичный герой добрался до лабаза, он уже успел шутя отбить три атаки муравьедов-зомби, два раза вырвался из окружения горных кенгуру и разбил два загрядотряда Арктуруса фон Майхема. Забравшись на бамбук повыше, и дождавшись ночи, Страпонландер вперил слепые глаза в темноту. Ниже по склону по самые рога в снегу паслись северные олени – товарищи и братья, соратники и мужья, будущие мясо и тулупы жителей суровой северной страны за Херхуяркским Полярным кругом, Талибана. Сейчас от того, доживет ли хотя бы один северный олень до весны, зависела судьба целой страны. Ему, юному герою надо уже сейчас привыкать думать о всей стране, заботиться о ней. Это в будущем ему предстоит привести эту планету, да и соседние к всеобщему эльфийскому счастью – отменяя нахер все налоги и ломая дома людей. Пока же это был всего лишь ипичный мальчик пяти с половиной лет, сидящий зимой на стволе бамбуке. Страпонландер стиснул крепче древко лука и размозжил его.

Неожиданно раздался истошный клекот и на снег спланировал осьминог, который принялся нарезать зловещие круги вокруг истошно скачущих оленей, огромная зубастая пасть неистового клекотала, а из под хвоста доносилось душераздирающее рычание. Скупые слезы оросили глаза героя, и тщательно прицелившись, он выстрелил в полной темноте. Стрела со звоном отлетела от чешуйчатого панциря осьминога. Вторая почему-то тоже успеха не принесла.

«Очень странно. Ну да ладно, тогда как обычно, забью ногами» – решил Страпонландер. Мальчик знал, о чем говорит, буквально намедни он отпинал ногами прайд горных носорогов, благородно сохранив жизнь всей носорожьей банде ублюдков. С воинственным криком он прыгнул прямо на спину Осьминогу. Удержаться на нем оказалось вовсе несложно, густая теплая шерсть закрывала тело осьминога сплошным коконом. Коварная парнокопытная тварь пыталась впиться в тело героя хоть одной из семи клыкастых голов, каждая из пяти слоновьих ног грозила растоптать смельчака, кожистые крылья так и норовили сбить его на хладную землю, но безуспешно, юный герой выстоял.

Поняв, что ему здесь ловить нечего, осьминог придумал дельный план, как избавиться от маленького нахала – надо бежать к себе домой! Там герой не сможет его найти! Чудовищная тварь, цокая по камням копытами и высекая искры стальными иззубренными когтями, шириной в ладонь, помчалась к своему логовищу, берлоге.

- Цоп цобе! Наподдай коняшка! – орал довольный Страпонландер, и так увлекся скачкой, так громко и широко разевал хлебало, что не заметил низкого входа в Осьминожьи Чертога, осененные сенью невиенно убиенных, и схлопотал гранитным выступом по еблу. Вожжи оборвались, ярмо осьминог утащил к себе, зато остались обломки жуткой боевой херхерландской колесницы, наводящей ужас на весь прилегающий Дрочильстан: три оглобли, одно колесо, два седла и одна лыжа. Наскоро соорудив велосипед смельчак покатил в замок, распевая боевой гимн:

Талибан, вокруг осины,

Талибан – пожри ты тины

Талибан – эльфийский край,

Ты героя принимай!

Я скакал от самых-самых, заокраинных полей

И навешал там люлей,

Неизвестной Чорной Твари

Что жила в Хернандо-по, где сношают Бартуко

Спас я родину свою

Защитив стада оленей, ягель сочный и бамбук

Не волнуйся мой мирок

Я уж дал себе зарок

Быть ипичным, как олень

Защищать, не зная сна

Мир прекрасный и эльфийский

О суровый Талибан!

Чертога свои раскрой

Это ж я, крутой герой!

Иго-го! Иго-го! Иго-го!

Слава об ипичном подвиге разнеслась далеко за пределы Талибана. Устрашенный нечеловеческой смелостью и хитростью ГГ разбойный люд наложил сам на себя руки, засуха мучавшая суровые земли Фростланда неожиданно прошла, да что там говорить, даже белые волки Поляриса Ковенанта, огромные черные бестии с красными глазами, от которых не было иного спасения, кроме как пинок под дых, и те куда-то исчезли с глобуса Талибана. Страпонладер немного возгордился, да так, что приходилось перекрашивать потолки во всех комнатах замка, он слишком задирал нос, царапая побелку. Его отец, Атос, лишь покачивал головою и надеялся, что жизнь сделает его достойного отпрыска куда более менее честолюбивым.

Немало приходило желающих стать оруженосцем сего великого воина, но наш смельчак лишь насмехался над ними. «Ипичному герою нужен ипичный оруженосец», говаривал он, выкуривая отличную васканскую сигару, и сплевывая в лицо просящему. Которые, утирались и говорили спасибо, за величайший знак благосколонности.

Так он сказал и тому мальчишке, который пришел попытать счастья. Знал бы он, чем это закончиться – размозжил бы его голову прямо во дворце, тот пусть и мертвый, но был бы ему благодарен.

- О Принц Талибана проснитесь

- Пшел вон смерд, у ипичного героя должны быть ипичные слуги!

- Во-во, к слову об ипичности, помните вчера к вам приходил мальчик по кличке Живодер? Говорят, он пропал, пошел к берлоге осьминога и пропал.

Жалость вдруг поселилась в сердце героя, конечно, он-то не при чем, но ведь крепостного холопа надо спасти. Конечно это не северный олень, но все же наверно живое существо… В страшной спешке он собрался к битве, одел трусы и взял перочинный нож.

«Ведь я убил осьминога, убил! Точно помню, вот этими самыми руками вырвал сердце и съел, потому что хотел стать вот таким же осьминогом. Ведь по легенде, съел колдуна – стал колдуном, съел педераста – стал педерастом. И чего этому Живодеру не сиделось?» – думал герой на бегу, как ни странно на него никто не пытался напасть, горные львы, как белки махнув пушистым хвостом исчезали в дуплах, даже муравьеды-зомби куда-то делись.

И вот он стоит пред горнилом войны, ему надо войти в Чертога Берлоги Осьминога. Собрав все свое мужество в кулак, и сжав его покрепче, нассав в трусы (в надежде, что осьминог брезгливый) Страпонландер вступил под своды подземелья, на ощупь продвигаясь вперед. Впереди что-то черное забелелось, юный смельчак подобрался ближе. Это было ужасно. В камине свистел чайник, резной стол украшал диммиборгирский фарфор и корзинка с печеньем. Осьминог и Живодер гоняли чаи.

- А, вот и наш герой пожаловал, – произнес мохнатый осьминог.

- Так вот ты как убил его, – Живодер кивнул на сидящего в шелковом халате осьминога. Ну, все трепло, сдам тебя с потрохами! Светит тебе «кровавый дятел» на сраке, за охоту в заповеднике на исчезающий вид головоногих! А потом возможно и стадо «кровавых петухов» в очко. Зваться тебе Машей, и сидеть у неипичного очка…

«Бля все пропало» – мелькнула молнией мысль в голове у будущего правителя Талибана, да и всего мирка.

- Я спасу тебя друг! – выкрикнул он в мужественном порыве и воткнул Живодеру нож в сердце. Осьминог отвратительно заржал.

- Это все ты виноват, ты! – яростно завыл Страпонландер, катаясь по полу. Это ты, ты убил его! За что о Неназываемые Боги, Ктулху, Йог-Сотона, Азазод?!

Пена пошла изо рта юного героя и ужасный осьминог брезгливо отодвинул щупальца подальше.

Коварный соблазнитель! - продолжал надрываться Страпонландер. Это ты его довел! Каким же бессердечным надо быть, чтобы убить ребенка?! Как ты мог?! Умри же о убийца невиенных отроков!

И тут, будто что-то сковало все его члены. Даже в самых жестоких кошмарах он не мог представить, что станет жертвой ужасной осьминожьей магии!

Глаза осьминога торжественно засверкали во мраке пещеры.

«Надо сопротивляться! Подлое порождение тьмы хочет уничтожить меня! Где-то слышал, что надо таблицу умножения повторять – тогда помогает. Бля, я цифр-то не знаю. А если он меня не просто убьет, а заразит чем-то?»

- Больно надо, – гадко усмехнулся осьминог. Я ж не педофил, и уже тем более не зоофил, чтоб людей ебать. Так что обломись.

- Так ты мои мысли читать можешь?!

- Нет идиот, ты как и все долбоебы когда думаешь – говоришь вслух, то что думаешь. И вообще – вали нахер долдон отсюда. У меня вечерний чай остывает.

«Зубы заговаривает, а только жопой повернусь, так наверняка беды жди, в заднем проходе. Если бы обряд был со зверолюдами, во славу Азазода, тогда без базара, любо в жопу член получить. А вот просто так без религии гм… извращением попахивает. Что за чудовищная осьминожья магия!»

- Ты еблан, или просто кусок идиота? Проваливай отсюда, червь!

- Должен остаться только один! – решил выложить главный козырь юный смельчак.

- Ты чо талибанского языка не понимаешь? А я тебе о чем уже полчаса талдычу? Вали отсюда идиот, вот я и останусь один.

- А чо ты оленей пугал?

- Это религиозный обряд, чтобы было счастье в новом году надо похороводиться среди северных оленей.

- Лжешь собака! Религиозные обряды не такие, обычно надо анус полизать, или на дубовом хую поерзать! Яиц пожевать на крайняк! Потрохов побольше! Ну хотя бы жопу зверолюдам с Бурзумских гор подставить!

- Мало тебе в мой дом обоссанным прийти, так ты мне решил совсем аппетит своими гнусными обрядами перебить?! Пшел вон отсюда!

Осьминог подцепил полусгнившее ярмо и двинул с замаха по еблу гордости Талибана.

Страпонландер пришел в себя возле входа в пещеру, рядом хлопотал отец:

- Молодец сынок, я тобой горжусь! Ты настоящий герой в кубе! В первый раз герой, когда полез спасать долбоеба в пещеру. Второй – когда отправился на бой в одних трусах и с перочинным ножом. Третий – когда мы тебя нашли контуженного! Кстати, что с Живодером?

- Коварный осьминог убил его. Извини пап, в тот раз я тебе солгал, я не убил тогда осьминога. Я убил его сейчас!

- Я горжусь тобой, ты настоящий ипичный герой!

- Не забудь ипичность, герой, – из пещеры донесся злорадный смешок. Вылетевшее из Чертагов Осьминога ярмо двинуло по аристократическому еблу наследного принца Талибана снова.

- А, вот и ярмо нашлось, – будто невзначай оборонил Страпонландер. Думаю надо закатить пир. Я ж таки герой! И осьминог так говорит…

- Ну раз и осьминог так говорит, то быть пиру!

И был закачен невьебенный пир, на котором гостей было больше, чем людей во всех полисах Талибана. Труп Живодера лежал во дворе до самой весны, и любой желающий мог с ним пофоткаться. А потом его набили опилками, и сделали чучело.

Ярмо же Срапонледер повесил себе на шею, чтобы оно напоминало ему о его же блестящей победе над коварным порождением Йог-Сотонинской Бездны.