За что я люблю книги Гранже, за погружение в мир, и с этим было как правило хорошо. Было, потому что в этот раз это нескончаемый ад. До этого могу вспомнить ну разве что пару проколов, но в целом атмосфера была на высоком уровне, ну а здесь… до собственно нападения Германии на Польшу тот самый гестаповец вслух озвучивает само понятие «Второй Мировой войны», сами нацисты – это как понимает автор, недалекие и туповатые люди, смотрите, Гитлер же урод, ну кто такого будет слушать, в гестапо все подсиживают друг друга, поэтому если Франц (нисколько не следователь, ни разу и все это знают, а больше палач-дознаватель) не найдет за три дня новоявленного Потрошителя, то его или расстреляют или отправят в концлагерь. Психотерапевт, параллельно пытающийся понять, что к чему, ибо погибли его пациентки, оказывается, толкует сны женской половины верхушки Германии. И там у всех стабильно адовые заскоки, вызванные внимание, авторитаризмом и Гитлером. Сниться какая-то больная херня – это потому что нет свободы и демократии, а многотысячные толпы зигующих немцев от мала до велика хрен знает откуда. То есть по факту это какой-то параллельный мирок, типа «Человека в высоком замке», только гораздо хуже по качеству. Идея нацизма, до собственно захвата Польши, весьма импонировала верхам всей Европы, британская королевская семья, включая еще здравствующую Елизавету (пардон, сглазил), кидала зиги наперегонки друг с другом не просто так, им заходило то, что озвучивал Адольф. Он подвел базу под то, чем до этого занимались в колониях Англия, Франция, Испания, Португалия, и т.д. по списку, и вывел идею превосходства одних наций над другими, на новый идейный уровень. Эти идеи в немецком обществе получили самый горячий отклик, Гитлера реально обожали, и реально не самые глупые люди того времени. Не идиоты, уроды и козлы, как тут пытается показать Гранже, а этой идеей были заражены все, снизу до верху, все слои населения, все социальные группы. Немецкая нация в тот момент была на подъеме, успешная аннексия Австрии, прекрасный Мюнхенский сговор, когда Англия и Франция выступили на стороне Германии, какие сны о жутком Гитлере, тем более у верхушки промышленников, эсэсовцев, вермахта?! Или это так во Франции видят произошедшее? Типа появился какой-то невнятный хмырь, которому никто кроме дегенератов не верит, а потом раз и вся Европа дружно зазиговала, раз и 400 000 французов пополнили ряды вермахта. Потеряно ключевое, и потеряно предельно тупо, сама идея, которая делала из вменяемых людей бесчеловечных скотов. Вот о чем надо было писать, не сводить все к «…массовые убийцы нашли пристанище в СС», а о том, что это не дефект мозга делал из людей нацистов, и туда шли одни отбросы и никто больше, а идея расового превосходства убедила десятки миллионов немцев, что они лучше, чем люди другой нации. Вот где главное, нацизм был не каким-то верованием темных неграмотных крестьян, от которого все остальные немцы ухахатывались до упаду, он был заразой, которая охватила все слои населения, без исключения. Вчерашние учителя, ремесленники, рабочие шли в СС, не потому что были дегенератами по жизни, а потому что угаром расового превосходства было прокинуто все немецкое общество. Съезжание на внешность, Гитлер – урод, это аргумент уровня первоклассника, нужно показывать ущербность самой идеи. И вот с этой ахинеей, когда человек не понимает среду, вкладывая в уста гестаповцу слова «Майн Кампф — расистский бред» приходиться сталкиваться постоянно. Я напомню, сей труд вышел в 1925 и 1926 году, и как восприняли соседи Германии новый курс? На ура, зиговали дружно все, от английских футболистов до короля, а через 15 лет почти вся Европа пошла завоевывать новые «ничейные» территории. В бредовую идею своего расового превосходства поверили сотни миллионов человек. И если уж кто и должен был озвучивать подобное, то человек как минимум на другой стороне, а не гестаповец. Сложно поверить, но тут этот нацист-не нацист выкатывает претензии даже к кухне, типа нет кофе, зато есть каша и молоко, о ужас! Серьезно? Это у вас и правда, там в Европах, нацизм – это плохая кухня, Майн Кампф, который никто не дочитал до конца, и рыгающий урод-Гитлер? Местами по накалу ада это реально отдает «Номером 44», побольше жести, но если человек не представляет что было на самом деле получается Кац и Варламов, то есть тупая чушня. Потеряно главное, возможность показать нацистский мирок изнутри, через срез общества, которое в огромной своей массе люто приветствовало Адольфа, а тут чисто как анекдот. Если не следователь из СС не найдет преступника в кратчайшие  сроки, то его ждет концлагерь! Или это такой ход конем, написать о нацистах из гестапо, но без нацистов из гестапо? Вы представляете, чтобы человек, презирающий Адольфа, залетел в самую верхушку гестапо, обладая умениями лишь сержанта из учебки? То есть бить по харе – ок, жечь книги – два раза ок, но все кроме этого по нулям? И такое во всем, короче, в этом направлении дно дна. Если до этого времени таких вопросов принципиально не было, ну или почти не было, то тут какой-то полный абсурд. И я так понимаю, проблема в том, что идеи расово-национального превосходства некоторых стран (той же Франции или Британии) до сих пор краеугольный камень политики элиты. Видимо поэтому мозг и рождает такие странные экзерсисы, съезжая на внешность, но минуя суть, то, что союзники боролись не с нацизмом как таковым, а с немецким нацизмом. То есть — щимят евреев\плохая кухня\мерзкие усы Адольфа, точка. Свой же, расизм, с заморскими владениями в 21 веке, и массовыми захоронениями аборигенов, как в том же Мали – до сих пор хороший и замечательный. Точнее арабов и негров во Франции  конечно угнетают, у Гранже такое мелькало, и не один раз, но это лишь локальные перегибы на местах. Ведь нацизм — это черная форма, орлы, руны, плохая кухня, и гопники в СС, а раз их нет — все нормально, успокойтесь, это не нацизм, можно расходиться. И это виляние жопой лишь для того чтобы не копнуть слишком глубоко, а то вдруг окажется что Адольфа прислали не с Альфа Центавры, и поэтому он такой урод, а потому что Гитлер использовал ровно те же методы, что и остальные европейские страны при покорении дикарей. Так что по атмосфере, по духу, по реалиям — эта книга просто фееричный пшик. Даже тот унылый Вольфенштайн (от Беседки, если ничего не путаю) по сравнению с этим – образец правдоподобия. Залеты есть даже по третьестепенным мелочам, типа флаг СС висит в церкви, да еще и сами эсэсовцы на проповеди пастора. А ничего что они же блин, язычники?! Там вообще ЕМНИП, церкви куда первыми заходили эсэсовцы (речь даже не о православных) были сразу видны, потому что уничтожались сами символы христианства. Или вот, первый подозреваемый, офицер СС, живет в каком-то гадюшнике, набитом недолюдьми, не вписавшимися в новый порядок, вроде как на другое жилье денег не хватает. Даже комментировать это не буду, настолько это притянуто за уши.

Ладно, хрен с декорациями и атмосферой, но что же с историей, может она так удивительно хороша, что можно забыть про нелепого гестаповца, плюющего на свастики и орлов? К сожалению, снова нет, книга большая, много действий, много событий, но все персонажи какие-то нарочисто-неполноценные. Про нациста Франца я уже написал, директорша дурки обдалбывается всем подряд, и без дозы стабильно приходит белка, ну и третий — закомплексованный психотерапевт, вашу мать. И вот эта троица пытается понять что и зачем, выходит прямо скажем, не ахти. Для среднего детектива наверно бы и сгодилось, но на триллер с претензиями на мистику — слишком бледно. Бледно и по наполнению, и даже по тому, как ведется расследование. К тому же постоянно будет втыкаться жестяк, ради жестяка, нацизм уже полные 6 лет гуляет по стране, но лесбо- и гомо-притоны до сих живут. Психов в дурке лечат малярией, выпуская тысячи комаров, типа жар должен привести к положительным изменениям в мозге. Я не в курсах истории психиатрии, зато точно знаю, что из комнаты с тучей заразы просто так не выйдешь, нужен как минимум шлюз, да и сетка пчеловода далеко не стопроцентная гарантия от укуса. К тому же для заражения хватит одного комара, если с гарантией, так приложи к тушке пробирку с 10-ю комарами, зачем тысячи, нахера? Чисто для красоты момента, чтобы они вдруг сожрали человека заживо, ведь кто этих нацистов разберет, у них даже кофе дефицит, чего вы хотите от этих уродов…

Короче книга немаленькая, но первую половину ищут одного фрика, вешая на него преступления практически без доказательств, в духе мог быть, наверно он, больше некому. Вторую половину так же дуто пытаются подвести убийства под именитого актера, который выступал под личиной другого человека, всегда появляясь только в маске. Нахера, зачем, какой в этом бзик, так и не раскроется. Хотя столкновение с ним будет, и все эти странности стоило бы прояснить. В чем фишка, смысл, дутая инкогнитость останется загадкой. Потом и вовсе окажется, что мегапсихологу вешали на уши лапшу, как неграмотному свинопасу. Тут или чел профи, потому-то к нему и ходят самые-самые, или лох, который пощелкал вранье сразу трех клиенток, но не все же сразу и одновременно. Финал и вовсе будет разочарованием. Понятно, что хотелось, типа хлоп и убийца тот, кого вы совсем не ждали. Хорошо, ради таких моментов книги и пишутся, неожиданной развязки. Но блин, снова воткнуть альбиноса-убийцу?! (в сериале «Багровые реки» эта тема уже была заюзана, ровно с тем же акцентом). Ну и под самый конец сделана еще одна попытка задним числом усложнить сюжет, дописав несколько десятков страниц. Франц героично вышел из уродского СС, попал в прекрасный вермахт, потом правда покинул свою часть, собрал оставшихся двоих «коллег» по фронтам, уже в СССР, и вся троица легко метнулась в юго-западную Польшу. Просто трындец, будто это не война, где каждый приписан к своей части, а какой-то блядский сюр. И весь замес оказывается в том, что убитые бабы должны были дать расово супер-правильное потомство верхушке, то есть Гитлеру и Ко. Убивала их своя же, участница мегаэксперимента, ну а эмбрионы изымал уже главный по зачисткам. Хрен знает зачем, наверно чтобы божественная недоношенная плоть плавала годами в банках с формалином, и было на что передернуть, под «Лоре, лоре». Короче не знаю, сами придумайте объяснение. В любом случае, это полный мрак, что история надумана, что среда, в которой она разворачивается.

Итого, проблема все та же, что была раньше, Гранже как автор устал, причем с каждым разом по уровню книг видно, что дела обстоят все хуже и хуже. Книги у него выходят давно, было ух, было не совсем ух, но этот роман совсем отстой, хуже всего что выходило за все время. И движение к этому дну началось даже не с «Конго. Реквием», а еще раньше. Была то ли книга, то ли две, уже не помню, про комиссара Ньеманса, мини-сериал на пару сезонов (или даже уже три) по честному смотрибельный только для фанатов, и теперь вот это. Духа эпохи нет, вместо него какой-то абсурдный адок, из которого можно почерпнуть разве что то, как понимают нацизм в Европах, и не более того. Все главные герои ненормальные, а история уровня обычного детектива, причем отечественного. Все признаки творческой усталости как есть. Все равно, будто читаешь первого Сварога Бушкова, а потом сразу тридцать восьмого, или какой там уже изрыгнулся на страницы, вот здесь такая же разница. Насколько бы высоким креативом автор не обладал, он рано или поздно заканчивается. Поэтому временами нужно отдыхать, если этого не делать, мозги спекаются. Условно и в среднем можно писать что-то типа страницы Ворда в день (это когда уже все готово, делишь страницы на дни, в течение которых они писались. Иногда в один день пишется много, а в другой идут только правки), кто-то работает в таком режиме пять лет, кто-то десять, кто-то двадцать, но на какой-то момент человек устает, и начинает сбоить. Критически необходим отдых, чтобы мозги пришли в себя. Если сейчас получился такой шлак, страшно даже подумать что может выйти в следующий раз. Поэтому отдых, отдых и еще раз отдых, без него даже у нормальных авторов получается ерунда.

Повсюду на ветках, Конан мазал специальным клеем. Конечно, он надеялся на жирных рябчиков, но если попадется что‑нибудь еще, то и этому будет рад.

Идет с банкой супермомента и мажет деревья. И тут же встречает охотящегося гандера, который тупо ломиться через чащу с треском. Ну ясно что он баран – настоящие ипичные охотники скачут по чащобе на тяжеловозах. Неудачно потролив «охотника» Конан ввязывается с ним в драку и убивает его. Труп – ныкает в ручей, в надежде что уж там его никто не найдет.

Аквилонца ищут свои, Конана же так и рвет на части от желания залезть на крышу дома и завопить на всю Киммерию о своем подвиге. Чтобы дебильные мысли пропали, папаша отправляет сына помогать чабану. Оттрубив месяц со стадом Конан возвращается домой и узнает, что аквилонский педофил зачастил в его деревеньку.

Наступает лето, поползновения аквилонского извращенца продолжаются. И тут же очередная инфа о Киммерии:

Мелкие, бессмысленные стычки между кланами раздирали землю Киммерии в течение многих веков. Бывало даже, что распри вспыхивали в одной деревни. Но когда было, чтобы какой‑нибудь киммериец признавал над собой власть любого другого человека? Даже лезвие меча у горла, вряд ли заставило бы северянина смалодушничать и изменить своим убеждениям. Скорее всего, он бы дрался насмерть. А если суждено было погибнуть, то он заодно бы прихватил с собой того, кто пытался его к этому принудить. Неужели пришельцы с юга не хотят видеть разницы между нравами своей родины и земли, в которую так нагло вторглись? Если так, то кузнец не сомневался, что их ждет еще немало проблем в Киммерии.

Оказывается даже внутри одной деревни, а по сути семьи, может быть распря. И вот что удивительно, отец Конана размышляет что настоящие киммерийцы бы скорее погибли в борьбе, чем заделались рабами, ну типа будто не о своем народе рассуждает, а о чужом. Это верно, киммерийцы скорее бы погибли, так в том-то и дело, что это по Тертлдаву только на словах, а на самом деле – киммерийцы и пикнуть не смеют.

Конан шарится по лесам, встречает какого-то прорицателя, тот офигевает, варвар посылает его на три буквы и оракул исчазает. Только затем чтобы потом предсказать незавидный конец аквилонскому педофилу.

Наш варвар возвращается домой, помочь маман, которая готовит тушеную курицу

– Если хочешь быть полезным, пойди, настругай репу, пастернак и лук, а также поруби кочан капусты. Он давно уже лежит и его надо быстрее использовать, пока совсем не увял, – сказала Верина.

Тут вам и капуста, и репа и пастернак, странно что фиников и авокадо нет. Типа обычный ужин киммерийской семьи. Зимой вот волчатину жрать вынуждены, а летом и капуста есть, и лучок с репой. Интересно куда все это зимой пропадает?

Наступает конец лета:

В период сбора урожая, Датхил будто вымирал. Даже те люди, кто не участвовал в посеве, сейчас вышли в поля, чтобы помочь убрать рожь и овес. Пока погода позволяла, и не начались дожди, требовалось спрятать спелое зерно в амбары. От этого зависела надежда на сытую жизнь в течение долгой зимы.

На самом деле в таком климате как раз и может вызреть только рожь, овес и т.п. зерновые. Но какие к херам амбары? И опять же, если выходят работать все, и зерно по факту общее – о какой волчатине может идти речь? Более того – сотни народов запросто обходились и без посева зерновых, и жили исключительно на том, что давали окрестные леса – мясо, рыба, грибы, орехи, ягоды. Неужели киммерийцы тупее?

Но, урожай собран и … пора праздника:

Наступил день праздника. По вековым традициям, народ Киммерии отмечал этот день независимо от того, хорош или плох выдался урожай. Если хорош, то люди праздновали, поскольку это было событие само по себе. Если наоборот, то они тоже пировали, чтобы бросить вызов в лицо судьбе. Тушились цыплята. Хозяйки жарили уток и гусей, бережливо собирая жир. На вертелах шипели свиные туши. Из погребов доставались бочки и кувшины с пивом.

Красота – не считая того, что свиньи, гуси, утки – могли лишь сниться киммерийцах в мечтах. Почему? Да потому что зерна и для самих себя мало, куда уж тут выкармливать уток, гусей и тем более свиней.

Завершается празднество прибытием титулованного педофила, привезшего бочки с вином. Киммерийцы рады этому до усрачки.

Наступает зима, прорицатель зимует в деревеньке Конана, и по мере сил помогает местным. Типа находит овец, которые в пургу отбились от стада. По видимому их по прежнему пасут зимой по сугробам.

Потом идет весна, пророка накрывают очередные галюны, теперь уже о битвах, в результате которых погибнет эта деревенька. Конан психует

Пряный, с ароматом хвои, воздух обволакивал Конана, когда он мчался по лесу. Грязная деревня со своим зловонием экскрементов, дыма, немытых тел и копоти осталась позади. Только зловещее пророчество никуда не делось.

Это воспоминания о малой родине, если что. Свинарник одним словом – говно, потные и вонючие варвары, дым и копоть. О ужас!!!

Короче такая нудотина тянется и тянется, Конан бродит по лесам, то убивает зверье, то следит за солдатами, его пассия тащиться от визитов аквилонского извращенца, а ее отец пребывает в блаженном неведении по поводу привычек господин графа и троллит отца Конана. Пока не появляются вести о том, что киммерийцы зашевелились. Очень странно, с чего бы? Прошло два года с момента захвата части страны, с чего вдруг такое внезапное недовольство?

Но графу Стеркусу на это все плевать, и он похищает несовершеннолетнюю дочь ткача чтобы ее с извращением употребить. Ну и попутно убивает парочку пацанов-киммерийцев. Местный гарнизон въезжает в деревню и… и ничего, тупые киммерийцы выскакивают по одиночке, убивают одного двух из толпы солдат и тут же умирают.

Но при всем этом из деревни часть людей ушла, почему не все – сам не знаю. Тут уж либо надо было уходить всем, или остаться всем, что напасть дружно, а не по одному.

Конан пасет овец, и тут крики неподалеку, педофилия аквилонца взяла свое. Варвар в ярости натягивает лук – тетива лопается, но это же не помеха, кто такой Конана и кто такой аквилонский граф с мечом? О мече правда автор через предложение уже забывает и оба сходятся в рукопашной. Конан конечно побеждает, он втыкает отравленную стрелы в педофила. Откуда она взялась? Да хер знамо откуда, помните два года назад Конан змею убил? Вот видимо с тех пор, все два года таскал эти стрелы с собой, и не использовал – см. как часто он ходил на охоту, практически через день.

Освободив Тарлу Конан вместе с ней возвращается в деревню. Теша себя мечтой, что барды об этом сложат песни. Конечно сложат – аквилонские правда, о том как краса и цвет аквилонского рыцарства погиб в результате засады гнусных киммерийцев.

Сами киммерийцы в это время огромной толпой выдвигаются на юг.

У киммерийцев не было никаких офицеров и генералов. У них имелись только вожди кланов, которым подчинялись в подобных случаях.

Это правда, вожди были, но где был два года вождь того клана, к которому относился Конан?

Сам же все Конан еще идет в деревню:

Перед тем, как отправиться домой, он несколько раз погрузил лезвие в землю, чтобы отчистить от крови несчастного односельчанина. Молодой киммериец надеялся, что скоро с него закапает уже аквилонская кровь. Это было богатое оружие с золотой насечкой и рукояткой оплетенной проволокой тоже из чистого золота.

Вот место и пхелиасовым задумкам нашлось, типа чистки меча, загоном в землю. По-другому же никак нельзя, хотя бы об одежду графа. Только в землю, и никак иначе. Заточенная сталь вообще любит когда с ней по скотски обращаются. Ну и меч напомнил говноэпики Мартина – тут и золотая насечка, и золотая проволока. Тертлдаву просто невдомек в каких случаях использовали проволоку, вот она у него и есть из золота. На самом же деле все просто – латная рукавица или перчатка кожаную обмотку быстро приводят в негодность, и поэтому используют проволоку, причем самую обычную.

Наконец Конан и Тарла выходят к деревне, ну тупо идут в полный рост, явно видя трупы людей и падальщиков, и тут два подлых боссонских стрелка стреляют в них. Конан, тот самый ловкий и быстрый Конан стоит как болван, ждет пока Тарла выскочит сзади и станет перед ним. Даже если допустить что Конан вдруг ослеп, можно было бы просто сказать – пригнись, но увы. Только так и никак иначе можно подставить пассию Конана и его самого под стрелы. Тут же наш варвар кувыркается через голову, и шутя уходит от стрел врагов. Ну да фэнтезя, жрите!

Толпа киммерийцев на раз выносит лагерь аквилонцев у деревеньки Конана, но нескольким врагам удается сбежать. Тут же разносятся слухи что киммерийцев не много, нимало – миллион!

– Мы уверены более чем, – сказал воин, тот, что выглядел постарше. – Сколько? – он обернулся к своему товарищу. – Как ты думаешь, Грант, сколько их?

– Никак не меньше миллиона! – ответил здоровяк Грант. – А, возможно, и больше.

Дальше говноэпик, схватка толпы киммерийцев и нескольких аквилонцев:

Первым добежал киммериец, размахивающий косой. Он был худой, грязный и выглядел утомленным, как будто проделал длинный путь специально, чтобы прикончить именно Мелсера. Варвар что‑то выкрикивал на своем языке, однако фермер сильно сомневался, что это были комплименты в его адрес. Пока дикарь замахивался своей косой, поселенец ткнул копьем ему живот.

Почему с косой? Зачем? Нахера? Все еще дефицит оружия у людей, которые успешно противостояли империям? И тут же обычный фермер убивает второго воина, нет не с граблями, и не с тяпкой, и даже не совковой лопатой, а с двуручнегом!!! Считаю очень правильный ход, ковать двуручники, а кому их не хватит – раздать инвентарь для огородных работ. Это гораздо лучше, чем мечи обычной длины, но у всех.

Тут же, другой киммериец крутанул двуручным мечом, намереваясь снести голову фермеру. К счастью, оружие это было столь же тяжелым, насколько устрашающим, и Мелсер без труда смог увернуться. За всю предыдущую жизнь он пальцем никого не тронул, а сейчас за короткий миг уничтожил уже двоих.

Это верно, двуручный меч – оружие тяжелое и медленное, человек использующий его не может применять щит, и поэтому такие бойцы одевают нехилые доспехи, причем такие, чтобы держали удар мечом. Боец с двуручнегом и без доспехов на поле боя – придурок в кубе.

Короче ферму сжигают, поселенец, живой и невредимый, со своей семьей бежит через подземный ход. Киммерийцы нагоняют их и… и Конан великодушно их отпускает, типа это неплохой человек и он поклялся.

Меж тем, сын кузнеца продолжал:

– И любой, кто соберется убить тех аквилонцев, сначала должен убить меня.

– И меня, – добавил Мордек, встав рядом с сыном.

Оба стояли напряженно, ожидая реакции соплеменников.

– Вы – безумцы! – воскликнул киммериец с мечом.

Вот так – готовы даже своих поубивать лишь бы поселенцы ушли живыми. Очень ипично и очень правдоподобно.

Наконец дело доходит до Венариума. Но и тут не все так просто

Не все киммерийцы чувствовали себя комфортно под жестким началом Эрта. Уж таков был образ жизни воинов севера. Многие из них привыкли поступать, как заблагорассудится, и слово вождя было им не указ. Сражаясь в предместьях аквилонской цитадели, они не видели веских причин для того, чтобы немедленно не броситься штурмовать стены.

Оказывается слово вождя некоторым не указ. Бу-га-га))))

Сами защитники Венариума, в свою очередь, тоже не давали варварам пробиться к крепости. Лучники скрывались среди зданий по окраинам города. Как только киммерийцы появлялись в поле видимости, в них тут же летели стрелы. Таким образом, подданные короля Нумедидеса убили немало врагов, а ранили и того больше прежде, чем киммерийцы додумались отойти на безопасное расстояние.

Вот как, киммерийцы, прожившие рядом с боссонцами бок о бок несколько тысяч лет были не в курсах, что те – хорошие лучники. И поэтому перли как стадо баранов вперед, пока их не стали убивать, и только тут варвары додумались отойти. Но потом киммерийцы собрались в один «комок» и помчались по улицам Венариума. Что значит стены, ворота? Зачем они городу? Просто помчались и все тут.

Ну и дальше точно такой же говноипичный штум крепости, Конана подкидывают на частокол и он бац, уже на крепостной стене. Папаша погибает, врагов убивают. Конан сидит и пялится на чистые руки и такую же чистую рукоять топора.

Сын кузнеца потухшим взором смотрел на свои руки, которые все еще сжимали рукоять отцовского топора. Именно она была единственной частью грозного оружия, которую не запачкала кровь. Да еще ладони остались чистыми.

После разгрома Венариума киммерийцы рассредоточились по местности южнее его, вырезая тех, кто еще не сбежал. Конана был там же

в качестве основного оружия служил топор отца. Он и не пытался очистить с его лезвия бурые пятна крови. Для молодого варвара они были наглядным показателем чести и отваги.

Ну а для остальных воинов, это наглядный показатель долбоебизма владельца топора.

Еще немного позажигав на границе Конан берется доставить повозку лука в Тарантию и на этом все.

Итог: по ходу прочтения несколько раз вспоминал «Копье Фроста» – блевотную поделку какого-то уебана в десятом поколении. Здесь если и лучше – то не намного. Киммерией здесь и ни пахнет, нет духа гордых варваров, ни самих киммерийцев, готовых с мечом в руке погибнуть, нежели позволить каким-то уродам хозяйничать у себя на земле. Тут киммерийцев нет и близко, как нет и самого Конана. Многие сцены добавлены то ли для объема, то ли вообще неясно для чего. Вокруг твориться какая-то галиматья– то в деревне голодуха, то полно свиней, птицы, овощей. Что само по себе подразумевает наличие громадных огородов, которым в Киммерии просто неоткуда взяться. И так за что не возьмись – все трещит по швам, классики нет и близко. Где это видано что киммерийцы два года терпели на своей земле захватчиков? Полный бред, вдвойне бред что папаша Конана рассуждает о свободолюбии киммерийцев в позе анального раба. Мат.часть – провалена, конечно барсов закапывающихся в снег по самые кисточки на ушах нет, но клей на птиц, да Конан в 12 лет влегкую расправляющийся со стаей волков – бред сивой кобылы.

2/10

Здесь же ничего этого нет. Конан конечно есть – но ему 12 лет, на войну отец его не берет, и тут же бьет по роже, поскольку его сынок чуть было в обиде не напал на него с оружием. Бу-га-га. Кстати, отца Конана зовут Мордек, а мать – Верина.

Дальше типа по истории, гандеры и боссонцы вторгаются и первому же лагерю дают название Венариум. Пока идет обустройство, в местных лесах уже кишмя кишат киммерийцы, причем судя как раз по количеству – от нескольких десятков кланов. Только вот как варвары страдающие от междоусобийцы договаривались нет ни слова. Просто собрались в кучу, и в едином порыве напали с оружием в руках.

Тут присутствовали и мечи, и топоры и копья, а так же просто дубины, косы, серпы и даже вилы.

Какие к херам косы-вилы? Ну что это за галиматья?

Варвар, размахивающий двуручным мечом, почти таким же огромным, как сам, несся к гандеру, выкрикивая что‑то по – киммерийски. Но даже его меч оказался короче, чем копье Гранта. Гандер выставил оружие перед собой, и дикарь с размаху напоролся на острие.

Говноэпик во всей красе. Кстати, а нахера киммерийцам, которые используют от недостатка оружия вилы и гм… косы да серпы, двуручный меч? Против кого его использовать, да еще и без доспехов? Да и сама схватка просто отпад, только выставь копье – и тупой дикарь на него сам насадится.

Мордек отбил выпад копья, желающего напиться его крови. Железный наконечник отлетел, и кузнец взревел от восторга. Но гандер, противостоящий ему, защищался так отчаянно, сначала пикой потом коротким мечом, что Мордеку никак не удавалось прикончить его. В конце концов, кузнец решил отказаться от намеченной добычи и поискать более легкую жертву.

Это как? Повернулся спиной и ушел, или героично убежал?

Всадники использовали все пространство форта для разгона и теперь высыпали, подобно лавине. Здесь, на густо заросших холмах севера, конница редко использовалась. Мало того, что всадникам негде было развернуться, так и немногочисленные киммерийские лошадки не в состоянии были нести на себе тяжеловооруженных воинов.

Конечно, это следовало ожидать, но чтобы на первых же страницах противоречить самому себе? С одной стороны ландшафт Киммерии и, правда, не приспособлен для использования кавалерии, причем кавалерии любой – хоть киммерийской (Первой Бронетанковой имени Талибанских Фиан), бу-га-га, хоть аквилонской. (Даже не знаю о каких тяжеловооруженных киммерийцах, хоть с лошадями, хоть без, идет речь – из оружия только обычные мечи, топоры и щиты, из доспехов – в лучшем случае шлем да сыромятные ремни в качестве наручей). И тут же, аквилонская кавалерия разгоняется в форте, выскакивает и… и тут же теряет свое преимущество, ибо кругом все та же Киммерия – горы, холмы, леса, пеньки и поваленные деревья. Это только у ебланов лошадь это нечто сродни танку, причем на воздушной подушке. Надо идти через болота – без лошадей никак, надо скакать через лес – без лошадей никак, надо перепрыгнуть горы или переплыть море – ну вы поняли.

Выкрикивая имя короля Нумедидеса, словно заклинание, рыцари врезались в киммерийские ряды. Копьями, мечами и копытами своих коней, одетые в броню всадники быстро сделали свое дело. Хотя варвары и отбивались, как могли, но их оружие не пробивало толстые доспехи.

Ну да, Нумедидес – это и есть король Аквилонии в то время, как Конану было 12 лет, и спустя десятки лет Нумедидес все еще будет сидеть на троне, да. Но самое главное – двуручнегов у киммерийцев уже как бы и нет (а вроде только что были) и пробить доспехи вдруг стало нечем.

Тут киммерийцы не выдержали атаки тяжелой кавалерии, среди вырубки и побежали сломя голову назад в лес.

Он еще несколько раз попробовал зычным голосом остановить позорное бегство, но попусту. Киммерийцы удирали даже быстрее, чем недавно неслись на форт.

И они заплатили неизбежную цену за свою глупость. Со смехом, рыцари кололи их копьями сзади, нанизывая, как толстых куропаток. Боссонские лучники тоже расстреливали их меткими стрелами. И большинство жителей из мрачных дебрей получило сегодня много смертельных ран в, унизительную для каждого воина, заднюю часть тела.

Киммерийцы убегают, папаша Конана ранен – но тоже сбегает, оставшихся раненных на поле боя дорезают аквилонцы. Сам Конан кует вилку для еды(!), и тут начинают возвращаться убежавшие с поля боя киммерийцы. Ну те, на которых насела кавалерия, которой по словам автора негде развернуться.

– Теперь не скоро, – Мордек устало мотнул головой. – Точно не завтра. Не на следующей недели, и не через месяц. Скорее всего, даже не в следующем году. Мы потеряли слишком много и многих в этот раз.

– Тогда когда же? – опешив, спросил Конан.

– Что значит когда? – вздохнул его отец. – Нужно много выпить горького пива, чтобы отбить горечь поражения.

А это кто не понял тот самый дух истинных варваров, которые готовы на все угодно, для отстаивания своей свободы.

Проходит время и в деревушку Конана вторгается аквилонская армия и киммерийцев знакомят с правилами поведения анальных рабов

Мордек продолжал переводить Тревиранаса:

– Гарнизон будет располагаться в деревне и окрестностях там, где выберет офицер. Мы обязаны кормить его людей и обеспечивать всем необходимым. Если пропадет хоть один солдат, то аквилонцы возьмут в заложники десять наших, а потом уничтожат. И еще, – добавил кузнец, – он пообещал, что заложники будут умирать медленной смертью…

– А теперь, я скажу от себя, – произнес Мордек. – Мы должны пока согласиться на их условия, поскольку в настоящий момент они сильнее нас. И мы должны следить за тем, какие слова слетают с наших губ так, как среди них обязательно найдется человек, понимающий речь киммерийцев.

Время идет раньше и Конан привыкает к постоянному присутствию захватчиков в деревне. Ну а чо тут такого, это же киммерийцы – голимое быдло, которое постоять за себя не может. Наступает весна, Конана идет побродить по лесу и натыкается на храм. Все же проблески здравого смысла у автора есть

Ясно, что не Крому – бог киммерийцев не имел ни святилищ, ни жрецов. Создавалось впечатление, что какая‑то чудовищная судорога забросила его через столетия в эпоху, в которой жил Конан.

Варвар тут же непонятно как выпускает на свободу громадную змею

Внезапно, позади жертвенника, один из булыжников, тихо опустился вниз, приведенный в действие хитроумным механизмом, неподвластным течению времени. Конан пытался разобрать смысл резьбы на алтаре и не сразу заметил движение. Пока чье‑то злобное, любопытное, а может и голодное, шипение не привлекло его внимание.

Этот звук принудил его отпрыгнуть назад.

Как чудно-то, ну опустился булыжник и? Это из этой дыры что ли вылезла сорокафутовая змея? Или это Конан на него наступил, пока подходил, тогда как он отпрыгивал назад от алтаря, к змее что ли? И откуда она выползла вообще?

Конан сначала смотрит и офигевает от размеров монстра, а потом с четырех стрел убивает змеюку. Первая – отскакивает, вторая – просто злит, третья – прибивает язык к челюсти, и четвертая попадает в крошечный злобный мозг через глаз! Вымазав стрелы в яде – Конан возвращается домой и тут ему приходит гениальная мысль!

– Если мы нападем на лагерь аквилонцев ночью, то сможем застать их врасплох, – с волнением в голосе начал он.

– Ну, нападем, и что из этого выйдет? – спросил Мордек.

– Так ведь мы тогда освободимся от них, – ответил Конан, удивляясь тому, что отец не понимает очевидных вещей.

Однако кузнец оказался более дальновидным, чем думал его сын.

– Датхил на некоторое время станет свободным, но он не вся Киммерия, – сказал Мордек. – А когда остальные аквилонцы узнают о том, что мы сделали, то тут же возвратятся с новыми силами и жестоко отомстят.

– Тогда мы должны напасть одновременно на все их лагеря, – объявил Конан. – Если мы так поступим, то они исчезнут навсегда.

Папаша Конана не согласен:

Но Мордек покачал головой. От чего, прядь его, тронутой сединой гривы, опустилась на глаза.

– Может быть, так бы и случилось, – сказал он. – Только я уверен: многие из жителей скажут, что уже потеряли слишком много людей в первой войне. А некоторые, поклянутся солнцем, луной и звездами – а затем, все равно останутся дома. А другие, даже если поддержат вылазку, то будут сражаться прежним способом и будут разбиты. Корме того, король Нумедидес, пошлет еще больше солдат, чтобы подавить восстание. Да и оправдает ли будущие жертвы такое восстание?

Вот такие они киммерийцы, поклянутся любой херотой и … останутся дома. Тем временем граф, командующий захватом уже во всю трахает киммериек. Мужики из деревни Конана собрались это ночью обсудить, ну перетереть, пожать плечами и разойтись. Маман Конана и вовсе решила, что киммерийка сама графа завлекла в кровать.

Потом показываются будни поселенца, который в северных лесах мечтает о ферме, яблоневом саде, странно что не винограде. Тут из леса вылазит Конан, который пытается убедить поселенца что земля не его, и ему нужно уйти. Конечно, из этого ничего не выходит. Только нахера было знакомиться с врагом?

Потом снова проходит время и… наступает зима. Ну да, почти год киммерийцы сидят сложа руки. Конан собирается на охоту:

Теплая шапка – ушанка, выделанная из тех же шкур, прикрывала голову юноши. Валенки были не по размеру большие, но он напихал туда мягкой шерсти, и они хорошо сидели на ногах.

Вот так – тут и шапка ушанка и валенки, еще бы фуфайку с номером – и вылитый маленький зэк.

На охоте Конан убил почти десяток волков (ну а чо тут такого, это же всего лишь стая), ободрал шкуры, взял мясца и вернулся домой. И вот что странно, совсем недавно, тут же в доме Конана угощали гостей свиными ребрышками – значит на них деньги нашлись. А теперь, при всем том, что кузнец в деревне человек считай отнюдь не на последнем месте – он вынужден есть волчатину.

Венариум же растет со страшной силой – появляются кузни, мастерские, магазины.

– Успокойся, моя красавица. Ты же знаешь, что это не больно, а я скоро управлюсь, – утешал ее кузнец, продолжая работу.

После его слов, лошадь действительно притихла. Так же, как и женщины, животные любили мужскую ласку.

Ну и наверно извращенцы тоже появились. Но ту не только аквилонцы, киммерийцы тоже захаживают в Венариум:

Лохматый киммериец, закутанный в шкуру барса, спускающуюся до колен, нес рубашку блестящего зеленого шелка. В такой не стыдно было бы предстать пре дворе короля Нумедидеса. Странным же образом варвары приобщались к цивилизации!

Шелковая рубашка – это для киммерийца предмет первой необходимости. Жрать почти нечего, настолько что кузнец вынужден волчатину грызть, а вот поди ж ты, некоторые варвары зимой шелковые рубашки покупают…

Так считал Мелсер, пока не завернул за угол и не увидел пьяного вдребезги киммерийца. Варвар лежал на спине возле двери в таверну и смотрел на мир мутным, безразличным взглядом. Рядом с ним, валялся в луже блевотины светловолосый гандер. Фермер сокрушенно покачал головой. Может, Венариум и приобщал варваров к цивилизации, но также ввергал цивилизованных людей в варварство.

Какое трогательное единение. Накупив всякого поселенец возвращается домой, а тут Конан забавляется, шарашит стрелами по прохожим из леса.

В это время Конан продолжал его осторожно изучать.

– Ты бояться? – спросил он, наконец.

– Боюсь? О, нет! – воскликнул Мелсер. – Я просто разъярен. Подойди ближе и получишь сполна, что заслуживаешь.

К его удивлению, Конан неожиданно отвесил ему поклон.

– Ты смелый человек, – сказал киммериец. Я больше не играть с тобой

В деревеньке Конана вечером устраивается совещание, пара местных мужиков да вождь откуда-то с севера, ну типа – «что-то надо с аквилонцами делать…, может встать с колен на четвереньки?». Конан тем временем эээ… пасет овец. Ну да снег, так каждая овца это почти снегоуборочная машина. Чего там сложного, в середину зимы в приполярье травки раскопать? И тут, откуда не возьмись демон, прилетел поужинать бараниной. Стрелы против демона особо не помогли, а вот посох пастуха, с серебряным набалдашником – самое то. Просто врезать нужно посильнее – и всего делов. Как откуда посох с серебряным набалдашником у чабана? Фэнтезя!!! Жрите!!! Короче беспомощный демон тупо сгорает.

Наступает весна, командиру аквилонцев Стеркусу надоело тут уже все, задрало иначе говоря. Даже секс с киммерийкой уже не радовал.

Стеркус пересытился ее и отослал обратно в деревню. Хотя девушка и возражала, жалуясь, что он так и не оказал ей обещанного покровительства, а лишь попользовался некоторое время.

Настоящая киммерийка да, но суть вот в чем, славный граф – грязный педофил, просто киммерийка повзрослела и вышла из школьного возраста. А посему надо ехать в киммерийскую деревню, где живет Конан и выбрать там кого-нибудь на роль новой жертвы. Конечно, это будет подружка Конана, хорошо что не он сам. Но малолетняя зазаноба рада донельзя вниманию педофила из столицы, ведь он столько комплиментов сделал!

Все начинается со сна Конана, а конкретно ему сниться «Проклятье монолита» де Кампа, в самых ужасающих подробностях и настолько все страшно, что Конан просыпается от своего собственного крика. Кто бы мог подумать какая тонкая душевная организация у варвара…

Киммериец вместе со своим отрядом едет через какие-то горы, не знаю даже какие, об этом не сказано. Зато сказано о людях Конана более чем красноречиво:

— Пошевеливайтесь, ублюдки! — взревел Конан, взмахом фляги подгоняя своих солдат. — Яги у нас на хвосте! Трубить сбор, сворачивать лагерь, и в седла!

— А пожрать, капитан? — проорали в ответ десять сиплых глоток.

Вот такие вот сообразительные у киммерийца воины, он им о том, что дикари неподалеку, а они ему о жратве. Дикари, это некие горцы-яги, которые в этих самых горах живут и нападают на всех проезжающих, особенно на отряды нехило вооруженных воинов. Тактика нападения ну очень хитрая, сначала яги ждут, пока отряд заедет в ущелье, а потом… нет, зачем скатывать на людей внизу валуны? Нужно с диким гиканьем, под ливнем стрел туранцев (едва ли не самых лучших лучников в мире Хайбории) спускаться вниз. Зачем? А чтобы поубивать их всех! Ведь это же тупые варвары, не смотрят ни на кого нападают, ни как. Просто тупо «скачут горными баранами» по уступам, вот и вся тактика.

Туранцы не лыком шиты, отстреливают идиотов на раз.

Раненных в этой бойне почти не было; карабкаться по скалам, получив стрелу длинной в три локтя в руку или ноги, не сумели бы даже привычные к горам яги, и потому они достигали дна ущелья в самом плачевном виде.

На самом деле это херня, длина стрел практически всегда была меньше метра, чаще всего 70-80 см. Три локтя – это как минимум 135 см. Но у Ахманова есть оправдание, он хотел писать, а не изучать, да и это фэнтезя – какие тут могут быть претензии?!

Горцев массово отстреливают, их трупы сами собой укладываются в бруствер, как раз перед лучниками. Конан же рубит сразу по три головы за раз.

Ягов, не ожидавших такого упорного сопротивления со стороны изнеженных жителей равнин, постепенно охватывало уныние, а отчаявшиеся было туранцы уверились, что Митра с ними и до победы уже недалеко.

Разумеется при таком безбожном читерстве со стороны туранцев у дикарей нет никаких шансов, и яги трусливо бегут. А все дело в чем? Они думали что туранцы изнеженные, не смотри что воины каких поискать, не смотри что туранцы временами появлялись у границ Гипербореи, Немедии и Стигии. Ведь это ни о чем не говорит, же? Ну и самое главное, это железная уверенность туранцев что Митра с ними! Причем Митра до Турана? А пес его знает, Ахманов решил что должен быть один бог для всего материка, и решил что это будет Митра. Вот в него все поголовно и верят, практически во всех странах. Кроме Киммерии, конечно, в Киммерии рулит Кровавый ублюдок – Кром.

Битва выиграна, туранцы подсчитывают потери, а тем временем оказывается что у капитана туранской армии, Конана, доспехов и вовсе нет, а нахера верно? Это же регулярная армия, какие доспехи? Отряд едет дальше, десятник в недоумении почему же яги не сбросили валуны на отряд. Конану отвечает:

— Ослиная башка, — беззлобно ругнулся Конан, — им же нужны наши головы! Ну, и еще кони, само собой. Выходит, коли б эта мразь скатила на нас камни, то и кони, и головы здорово бы попортились…

Так вот оно что! Им нужны были лошади и головы, а с камнями бы и то и другое попортилось! Вот только с каких пор горцы пруться от засушенных голов туранцев? Уж не перепутал ли их Ахманов с новозеландцами? Но еще есть лошади!

Но зачем этим вонючим выродкам наши кони? По горам с ними не полазаешь… Конечно, можно их продать, но я никогда не слышал, чтоб яги с кем-либо торговали.

— Угм! — Конан сыто рыгнул и ткнул в сторону собеседника кулаком. — Зачем продавать то, что можно потребить на месте?

— Потребить? Это как — потребить? — удивленно переспросил десятник.

— А очень просто, — ответил варвар, откинувшись на высокую луку седла, — разрубить, пожарить и сожрать. Я сам не раз так делал.

Еще один пример логики, валуны бросать нельзя – так как лошади будут перебиты, а они должны быть непременно целые, чтобы их перебить и потребить на месте. Причем под непосредственно «на месте» подразумевается деревня горцев, где-то в ебенях. Типа ну чо тут непонятного, лошадей сразу забить нельзя, так как тогда мясо нужно будет тащить на себе. Это путь для глупца, считает Ахманов, настоящие герои с мозгами, сначала путают отряд воинов с торговым караваном, потом гибнут десятками под стрелами туранцев, затем трусливо бегут. Смерть десятков соплеменников куда выгоднее покалеченных лошадей. И вообще это фэнтезя, жрите!!!

Отряд продолжает двигаться, яги оклеймавшись сбиваются в «огромную орду», триста человек и чешут следом. Видимо планируя повторить судьбу тех, кто бесславно сдох раньше. Но горы уже закончились, и отряд киммерийца вырвался на простор и тут новая напасть, синие маки!

Ну и дальше совсем как в «Волшебнике Изумрудного города», в роли Страшилы и Железного Дровосека – Конан. Он правда придремал, но ворон Крома его разбудил и киммериец таки вытащил всех своих людей с макового поля. Конец.

Что тут сказать, это обычная сэзэшная подделка, та самая конина, от которой не стошнит разве что циммераста со стажем.

Говно/10

Начиналось все неплохо, люди (конечно, это американцы), высаживаются на Луну с целью поселиться там. Космический корабль был спроектирован так, чтобы его можно было сходу разобрать и пустить его корпус на новый дом. Ну огромная логическая натяжка, с тем что космический корабль, выдерживающий громадные перегрузки все-таки не палатка, чтобы его сходу разобрать – есть. Но то, что пошло потом, вообще какой-то дичайший жестяк.

Короче амеры живут потихоньку, и все вроде ок. Приходит время лететь им назад, на Землю, но челнок, который должен был их забрать, разбивается. Ну и все к тому, что пока на Земле смекнут, что к чему, построят новый корабль, научат пилотов, всем лунным амерам кранты. Вот и начинается главная галиматья, воздуха мало, еды еще меньше, энергия на исходе. Но нет, оказывается солнечную батарею можно на коленке сделать, только серебра наковырять ртутным ломом, а потом по-быстрому расплавить. Это Робинзон Крузо радовался найденным бананам и хлебному дереву, тут же все по большому. Пошли в одну сторону – богатейшие залежи платины, пошли в другую – алмазы в кулак, напротив – жила с осмием и иридием, за поворотом – урановая руда. И буквально шутя, на коленке, мегаспецы мастерят паровые машины с поршнями из консервных банок, челноки на пару, для передвижения по Луне, ну и до кучи – еду, воздух и воду добывают из камней и гипса. Короче жизнь здорово наладилась и пошла в гору, что ни день – то новая жратва из камней, и паровые, удивительно тихие (чтоб не мешали спать) движки.. Потом чуваки вообще закапываются внутрь Луны, строят автоматические конвейеры по производству вообще всего необходимо и живут не зная бед. И тут вдруг неприятность – оказывается еда из камней удивительно питательная, но от нее амеры теряют вес и это плохо, всем грозит ужасная и лютая смерть. Но не переживайте, в последнюю минуту их всех спасают соотечественники, прилетевшие на другом челноке. А вот сферичная хуита в ваккуме, тот самый городок внутри планеты, остается музеем-напоминанием о джедайской несгибаемости.

Если кто-то еще не понял – это говно, и не потому что главные действующие лица там амеры. (Аматуни к примеру тоже такое писал, что натурально блевать хотелось). А потому, что их окружают одни рояли в кустах – нужна платина, чик – надыбали, нужны микроэлементы – вот, нужна ртуть – запросто, нужен автомобиль – ща тушенку доедим и с пустой банки организуем, главное крышечку не выкидывайте, мы из нее коробку скоростей выточим… и вот такой бред во всем. Иными словами мат.часть никакая, писанная человеком вообще не в теме. ГСМ во всей своей красе.

Единственный светлый момент во всей повести, это некий подонок по имени Бендер. Этот тип ворует жратву, бухает, подставляет и оговаривает друзей. Трудно поверить, но похоже этот персонаж, из сферичного космического говна, стал прототипом того самого Бендера из культовой Футурамы. За это балл повесть заслужила – все остальное – отстой.

1/10

Огромный чёрно-рыжий зверь обрушился на чернокожего погонщика сверху и мгновенно переломил ему шею. Держа добычу жёлтыми клыками, хищник лёгкими прыжками скрылся в зарослях речного тростника.

Караванщики, на чьих глазах погиб товарищ, оцепенели от страха и ужаса. Хозяин товара, высокий худощавый купец-немедиец Альтан, смелый человек, почувствовал, как у него онемели мизинцы на ногах. Рыкнув на погонщиков для улучшения самочувствия, он обернулся и найдя взглядом главаря охранного копья – Конана, махнул ему рукой.

Хозяину стал так страшно, что занемели мизинцы на обеих ногах. Тут же неподалеку Конан, главарь «охранного копья», чтобы под этим не понималось. Судя по контексту, отряда воинов. Короче тигра все очень бояться (см. онемевшие мизинцы) и поэтому его решено убить.

— Сделаем клетку из кедров, — киммериец махнул рукой в сторону небольшой рощицы. – Сядем внутри и подождём, когда загонщики выгонят на нее тигра. Сверху посадим чучело. Когда полосатый кинется на него, распорем ему снизу брюхо. Так охотятся вендийцы.

— А если он набросится на загонщиков или на лошадей в караване? — засомневался Альтан.

Конан пожал плечами.

— Тростник не загорится, влажный после дождя, а по-другому зверя не выгнать, — киммериец ковырнул ножнами сырую землю. – А если тигр съест кого-нибудь ещё, на это воля богов. Что ты предложишь?

— Делай, как знаешь, — Альтан махнул рукой.

Клетку поставили на небольшом взгорке, выбрав место, где тростника почти не было. Внутри разместились Конан, Альтан и еще одни боец из охранного копья – высокий и мрачный аргосец Тишан. У каждого в руках по копью и кинжалу.

Клетка из кедра делается в кратчайшие сроки, практически без инструментов, и именно она, основа плана «Барбаросса». Конан с двумя помощниками прячется в клетке, все остальные залазят в незнакомые джунгли, где принимаются искать тигра. Который вместо того того, чтобы сожрать погонщика, а то что осталось унести подальше и растянуть на пару дней лазит по видимому где-то тут же. Задача же загонщиков не в том, чтобы выгнать тигра на стрелков, это было слишком просто. Здесь все гораздо хитрее, на верхушку клетки, где прячется Конан, сажают чучело, с дыней вместо башки. Ну и как все будет происходить: тупой тигр, вместо того чтобы разорвать пару-тройку «загонщиков» дико их испугается, побежит прямо к клетке, а на клетку чучело, испуганный до усрачки тигр тут же на чучело нападет, ну а там вступят в бой люди в клетке с копьями и лучники.

Тупой тигр так и делает, бежит выпучи глаза от страха, потом забывает о страхе и нападает на чучело.

И при всем этом безумии ссылаються на Вендию, типа так там охотятся, очень сомневаюсь, там при охоте на тигра предпочитают со слонов не слазить и обходятся без клеток в кармане.

Загонщики сходились всё ближе, гремя железом и перекликаясь. Тигр неуловимо быстро прянул на клетку и одним ударом разорвал чучело пополам. Вниз посыпались ветки, листья. Упавшая дынька проскочила между верхних толстых прутьев, прогнувшихся под тигром, и разбилась на лбу Альтана. Тот упал на колени и опёрся рукой о землю, помянув при этом неблагодарных богов Немедии.

Сверху зверь увидел цепь охранников. Те прицелились и ждали. Тигр припал к прутьям и зарычал. В это время Конан и Тишан снизу ударили хищника копьями в брюхо.

Зверь взвыл и одним прыжком достиг лучников. Люди успели выстрелить и отскочить. Одна стрела угодила тигру в глаз и убила его наповал.

Охота закончилась.

Слабаки, настоящие ипичные мужыки убивают львов одной левой (правая сломана), причем пробивая тело насквозь. Ну это когда вообще еблан пишет, здесь не так все плохо. Но то, что тигр соскочил с копий, да еще и рванул к лучникам, показывает Конана не с лучшей стороны.

Все рады, кореш Конана отрубает на память клыки.

Неожиданно очнувшийся чувак, по имени Проним портит каравану все веселье, заявляя, что в этой округе тигров очень чтят. Ну что же, может и чтят, в конце концов ящеры и змеи в некоторых странах Хайбории очень даже священны.

Киммериец послал одного из погонщиков за купцом, и старый Проним ещё раз рассказал про кровавые обычаи Анакии. Альтан подумал, и приказал сжечь шкуру тигра вместе с клеткой. Было решено утром выбросить останки зверя в реку и тщательно спрятать все следы охоты. На рассвете купец собрал всех караванщиков и сообщил о необходимости крепко привязать языки. За молчание он удвоил оплату за работу. К тому же Проним сказал, что в случае, если об убийстве тигра дознаются жрецы, казнят всех, кто есть в караване.

Киммериец срочно уничтожает улики и это тоже верно, и вопросов не вызывает.

На четвёртый день рано утром караван подходил к городу. До высоких стен Анакии оставалось около пяти тысяч шагов, когда Конан увидел на дальних холмах множество всадников.

— Зуагиры! – крикнул он.

Лошадей принялись хлестать бичами. Беспощадные волки пустыни не любили брать пленных. Они любили снимать с них кожу заживо, и караванщики про это знали.

Возы неслись, гремя и дребезжа. У одной повозки соскочило колесо. Два караванщики спрыгнули с неё и растерянно затоптались рядом.

Странно это, вроде только что были джунгли, и там тигры были уместны, и тут вдруг появляются «зуагиры – волки пустыни», ничего не напрягает? Тигры в пустыне, например?

Издали уже слышался рёв и вой степных всадников, когда караван донёсся до ворот. Стражники недоумённо глянули на перепуганных торговцев и тут раздался крик со стены: «Закрыть ворота!»

Пропустив взмыленных лошадей и покрытых пылью людей, стража задвинула тяжёлые створки и заложила их тремя засовами. Два тяжело дышащих караванщика со сломанного воза успели добежать, и заскочив в город, свалились на землю. От усталости и страха у них тряслись тела.

Вскоре в ворота загрохотали зуагиры рукоятками своих сабель. Но, отогнанные брошенными со стены камнями, наездники отскакали подальше, выкрикивая угрозы и ругательства.

По-моему зуагир это не собака, для которой стрелы жалко, можно было и посерьезнее чем-то отогнать, все теми же стрелами. Но так или иначе чуваки на месте, с Конаном честь по чести расплатились и он осматривает город. Конан встречает кореша, они идут посмотреть сначала на храм, потом на зуагиров:

Наёмники, напившись холодной, чистой воды, поднялись на стену. В трёх тысячах шагов от Анакии, на пологих, заросших кустами можжевельника и вереска холмах, зуагиры раскинули свой лагерь. Жгли костры, готовили еду. Вокруг стен, держась подальше от острых стрел осаждённых, неторопливо разъезжали верховые патрули.

Неясностей все больше, то дело было в джунглях, то в пустыне, а теперь и пустыня обзавелась внезапно можжевельником и вереском. Низачот по географии и природно-климатическим зонам.

Но зуагиры тут не просто так, в плен захвачен их вождь, которого в скором времени казнят. Конан и его дружбан выясняют не нужны ли наемники в местной армии.

Лучник посоветовал сходить в казармы городской стражи и поговорить с капитаном. Он сам из наёмников и обычно не отказывает в работе подходящим бойцам.

— А где казармы? – спросил Конан.

— Сразу за храмом, надо пройти через площадь, — лучник указал на виднеющуюся неподалёку статую тигра. – Двухэтажный дом с коновязью. Даже если пройдёте мимо, дороги дальше нет. Там стоит тюрьма. Около храма старайтесь долго не ходить. А лучше вообще обходите его по дальней стороне площади, не приближаясь.

— А почему его так охраняют? — прищурился Тишан. – Там хранятся сокровища Анакии?

Лучник захохотал так, что выронил из рук свёрнутую тетиву. Придерживаясь за стену, он с кряхтением поднял её и вытер слёзы.

— Нет, — лучник убрал тетиву в просмолённый мешочек. – Сокровища Анакии в королевском дворце. А в храм просто нельзя никому входить, даже жрецам. И никто не знает, почему. Я как-то охранял дом тигра и тихонько осмотрел его изнутри.

Относительно тетивы, да ее иногда прятали в специальный мешочек, чтобы не промокла. Но в пустыне это мягко говоря неактуально.

Записавшись в местное ополчение оба героя идут в кабак, но видят что зуагиров рангом пониже ведут на казнь. Попутно оказывается, что дело происходит в Шеме.

Тут все идет наперекосяк, в город врываются зуагиры, родник у стены сделал промоину и обвалил стену, чем кочевники и воспользовались. Ну что же, необычно, но может и правда так совпало. Зуагиры грабят город и сводят счеты с горожанами. Стражники прячутся, забивая болт на сограждан. Конан же вообще очень занят, учит играть в карты брата короля. Причем карта варвару идет и он раздевает королевского родственничка догола, да еще и выведывает какую-то страшную тайну.

Тем временем ситуация лучше не становиться, зуагиры требуют выдать им брата короля или они готовы разрушить город и засыпать его солью.

Стражники и тюремщики задумались. Чтобы продержаться, предложили пустить в котёл арестантов. Но пока эти меры отложили. Решили прорываться. Можно, конечно, было попробовать отдать зуагирам Джерхуна, но кочевникам никто не верил. Капитан рассказал пару случаев, когда степняки обманом добивались своего и жестоко убивали доверившихся им.

Пока же решили связаться с королевским дворцом, в котором тоже успели закрыть ворота, тут-то Конан и поведал тайну, которую ему проиграли в карты:

— Королевский брат проиграл мне государственную тайну, — Конан склонился к напарнику. – Если статуе, которая торчит на крыше, в грудь вонзить коготь тигра, она оживёт. Потом бронзовый зверь начнёт убивать всех пришельцев и пощадит только коренных жителей Анакии.

— А как же мы? – Тишан ухмыльнулся. – Нас-то он сожрёт первыми.

— Нет, — Конан мотнул головой. – Джерхун сказал, что как только тигр оживёт, он сразу прыгнёт вниз. А мы останемся на крыше.

— А может, прорвёмся? – Тишан поёжился. – Не люблю я этих идолов.

— В суматохе убежать будет проще.

Тишан подумал и согласился.

Тигра оживляют, правда я не понял зачем залазить было ему на спину, если клык надо было воткнуть в грудь. Идол соскакивает с крыши и начинает всех убивать. Утром они спускаются, идол все еще охотиться за зуагирами, а потом обращает внимание и на Конана со спутником. Его дружбан погибает, а Конан втыкает в грудь тигра еще один клык и идол снова становиться статуей. Варвар едет в Асгалун, пропивать деньги.

Итого: после пастора Кена с крестом на пузе и интернационала негров все остальное уже воспринимается куда как хорошо. Заспинных двуручнегов тоже нет. Сюжет, по крайне мере есть, правда с географией странности, да и охотой. К тому же клык воткнуть в бронзовую статую эт надо очень постараться, чтобы не сломать его. Если этот рассказ первый у автора – то неплохо, если нет – то не очень.

— Ну вот и чудненько, — подвел итог явно довольный Солоний. — В Кеми не очень-то жалуют чужеземцев, но на друзей Стратидеса Справедливого это правило не распространяется. Вечером мой хозяин ждет вас в своем замке.

Вроде бы Солоний заходил в кабак в Луксуре, а почему-то вечером ждет их уже в Кеми, до которого все еще сотни миль.

Отряд оказывается гм… в стигийском замке, за ним закрываются ворота и появившийся колдун грит что сейчас начнется Игра, и тут же из ниоткуда возникают туранские лучники.

Дальше действие переносится в какое-то другое место:

Посреди просторной комнаты с низким зеркальным потолком стоял квадратный полированный стол, за которым на черных высоких стульях в полном молчании сидели трое стигийцев-аристократов и толстяк в тюрбане, посланник Турана; еще один стул — во главе стола — пустовал; толстые витые свечи в позолоченных подсвечниках отражались в глазах четверых.

Каким образом за квадратным столом определено, какая сторона главная, я не знаю.

Появляется Страдидес, наебывает наивных коллег, выдавая рыжего варвара за киммерийца и поднимает ставки в игре.

Конан с коллегами разоружен и ждет пока непонятно чего. Потом таки все устаканивается и Конан с друзьями ведут к Стратидесу, который и рассказывает что к чему:

Правила просты. Четверо воинов-добровольцев, в данном случае это вы, должны пройти подземный Лабиринт, находящийся под замком. Не думайте, что это просто сделать. Четыре охотника со своими сворами будут следовать за вами по пятам, чтобы убить вас. Им разрешено использовать любое оружие, кроме луков. Уверен, вы бы легко справились с ними, но в том-то и дело, что это лишь малая толика ожидающих вас опасностей. Другого врага следует вам опасаться. Четырёх демонов, издревле живущих в Лабиринте. Вы, конечно, не местные, но и вы, несомненно, слышали о слугах Отца Сета — демонах Бездны Зманзале, Беосаре, Кавэрэле и Лэтибэре… Поверьте мне, встреча с ними не сулит ничего хорошего. Если вам удастся избежать ловушек, устроенных охотниками, и совладать с демонами Бездны — ваше счастье, вы получите свое золото.

Тут оказывается что отряд уже в Кеми, и мало того все четверо, включая аргосца – варвары.

Все идут в катакомбы, «варварам» отдают их же оружие и…молятся Крому

— Друзья, вознесем молитву великому Крому.

Они встали в круг, подняли обнаженные кинжалы и приготовились к молитве. Только Деместр молча отошел от них на почтительное расстояние и, встав на берегу озера, принялся ловко перебирать длинными пальцами жемчужные четки. Глаза у него были закрыты, а губы беззвучно шевелились. Аргосийский воин беседовал со своим богом-покровителем, быть может, в последний раз, прежде чем предстать перед ним лицом к лицу…

— Кром! — в это время громко призывал Конан. — Великий отец наш, прародитель, наделяющий мужчин силой и храбростью, волей и мудростью! — Его голос был преисполнен благоговейного трепета и восторга. — Взывают к тебе воины твои, сыновья твои, вставшие на пути смерти! Впереди неизвестность, смерть или жизнь! Так помоги нам, Кром! Если сложим головы, то дай забрать с собой побольше врагов, если будем жить, то прими смерть врагов наших во славу твою! О Кром, страшен ты во гневе! Передай же и нам частицу гнева своего!

И северяне хором закричали, да так, что эхо пошло метаться под испуганными сводами пещеры:

— О великий! Освободи нашу ярость через нашу ненависть!

Аргосец внезапно перестает быть варваром.

Ну и вот Игра началась. Попутно объясняется, зачем она вообще нужна Страдиесу:

Между тем занятия магией, алхимией, астрологией требовали немалых затрат — для того, чтобы пополнить свой кошелек, он и устраивал эту невиданную Игру. Короли, купцы, торговцы рабами, морские пираты — все, у кого водились лишние деньги, — готовы были, не задумываясь, выложить по нескольку сотен золотых за право насладится Игрой; как зрелище она не знала себе равных, а уж поучаствовать в ней!.. За это не жалко было отдать полкоролевства! Да и сам Стратидес был не равнодушен к этой кровавой забаве.

Деньги конечно мотиватор хороший, но неужели такой великий, запросто посылающий нах демонов колдун, при всей своей власти и талантах такой бедный?

В это самое время, совсем недалеко от колдуна, Конан осторожно продвигался вперед, бесшумно ступая в своих кожаных сапогах по каменному полу, как когда-то учил его наставник, давно уже сложивший голову в войне с немедийцами.

Чтобы сложить голову в войне с немедийцами нужно чтобы Киммерия и Немедия хотя бы имели общую границу. Чего никогда не было.

Варвар рубит голову одному из чуваков, поставивших на кон деньги

Конан, сжимая в руке захмелевший от первого глотка меч, с шумом втягивал ноздрями аромат крови.

Захмелевший кусок железа это пять.

Потом беготня, и сражение с пешими туранцами, вполне неплохое и гибель аргосца. Но между делом был убит один из зрителей, причем уже второй, насчет которых был как запрет.

Тут появляется демон, убивает еще одного человека из отряда. Но Конан с уцелевшим дружбаном демона забивают. Правда в следующей главе покойник жив здоров, о стычке с демоном никто даже не вспоминает. Ну убили, ну ожил, чо тут такого?

Правда Стратидес начинает нервничать, варвары рубят всех подряд, а это не очень хорошо для бизнеса. Тем временем уцелевший стигиец предлагает варварам в обмен на жизнь указать путь из лабиринта, к колдуну. Сам Стратидес идет на крайнюю меру, он готов дать демонам полную силу.

— Мы бы давно сделали это, ничтожный глупец, если бы нас не сковывал мерзкий зеленый туман.

— Хорошо, — кивнул колдун, — я сниму заклятие. Обещаете ли вы, что не причините мне вреда, если я сделаю это?

— Обещаем, жалкий человечишка, что разорвем тебя на части и утащим в Бездну при первой возможности.

— Но тогда я не могу освободить вас!

— Хорошо, гнойный ошметок плоти, обещаем, что не тронем тебя, пока не разберемся с северянами.

— Вот это другое дело! Демоны Хаоса, освобождаю вас от заклятия Черного Круга. Геркхвад уд дьямбар одерох…

Не успели смолкнуть последние звуки заклинания, как зеленый туман исчез и раздался жуткий хохот. Из тьмы выпрыгнули два чудовища с горящими красными глазами. Одно из них — это был Беосар — схватило Стратидеса трехпалой лапой, да так, что отчетливо хрустнули кости, а изо рта, носа, ушей и даже глаз колдуна брызнула кровь, как из переспелого помидора. Дыша ему в лицо смрадом преисподней, чудовище рыкнуло: «Живи!» И — с размаху швырнуло об стену.

Неплохо, но слова подобраны не те. Это ж демоны, хитрые изворотливые твари, которой слова не нарушит, но найдет способ формально обойти его. Например, «не убьем», и что не означает «не покалечим».

Тем временем стигиец ведет Конана к выходу, и с ним снова один спутник. Куда делся второй, покойник, который так славно сражался всего несколько минут назад не ясно. Когда чуваки пытаются закрыть дверь утаскивают и рыжего киммерийца.

Затем все оказываются в покоях Странидеса, демон, Конан, стигиец, стража и сам раненный организатор Игр. Массовое побоище и Конан в обмен на свою жизнь отдает демону Стратидеса. Демон утаскивает его с собой, но тут появляется Солоний, ранящий киммерийца и Конан теряет сознание.

Приходит в себя от того что его отпаивает вином тот самый рыжий киммериец, типа он просто спрятался от демонов и все.

Конан пробурчал:

— Ноги моей больше не будет в Кеми! Хуже городов не сыскать на всем восточном побережье!

Кеми находиться на западном побережье.

Итого: куча недоработок, персонажи то воскресают, то снова умирают, я уж было подумал что все четверка «варваров» воскреснет чюдом и без объяснения причины. Конечно есть плюсы, например о заспинных двуручниках ни слова. Но пространные моления Крому, договор с демоном, наивный Конан, пробелы в географии – не есть классика.

Тяжелое копыто лошади выбивало из красной земли все тайны, которые она могла хранить. И она гудела от ударов на неведомом и давно забытом языке, но ему не внимали ни Конан, ни его спутник на лёгком коне.

Долго думал но таки и не понял к чему «копыто» до «тайн гудящей земли». Зато заинтересовал легкий конь, типа что подразумевается осел, мул или просто небольшая лошадь.

Опустив поводья и сжав бока лошади, юноша нацепил тетиву на коротких двусоставной лук , зажал пучок стрел в зубы и ловко перемахнул в седле, оказавшись спиной к шее лошади.

Составной лук и на земле не каждый сможет натянуть, что уж там говорить о том чтобы одеть тетиву на лошади, вообще речь не может идти. Разве что лук будет совсем уж детским.

Уйдя от волков они разбивает лагерь, и делают это грамотно, признаю. Тут-то и раскрывается кто его спутник. Чувака зовут Лэрган

Конан освободил этого мальчишку из гарема герцогини амазонок, перезрелой подданной царицы Тамарис.

Разберемся же, кто писал об амазонках в северо-восточных степях, и что именно. Эти окрестности не избалованы вниманием авторов и наиболее полно что там и как описано в «Степной царице» Д.М.Робертса. Эта цитата оттуда:

По пути киммериец вспоминал слышанные им разрозненные рассказы о легендарной Акиле. Говорили, что далеко в степях на северо‑востоке живет дикое племя женщин‑воинов, не терпящих у себя ни мужчин, ни детей мужского пола. Изредка они берут в плен мужчин, с которыми совокупляются в течение месяца, а затем убивают их во время чудовищного ритуала. Детей мужского пола, родившихся от этого союза, они отдают проходящим мимо караванам или, как утверждают некоторые, убивают. Девочек же воспитывают как воинов.

Однажды, как рассказывают, царицей у этих свирепых воительниц была женщина по имени Акила. Она являлась грозой всех окрестных земель, но ее собственный народ обратился против нее, и она была свергнута соперницей.

При всем этом надо понимать, что слово «царь» или «король» в этих племенах еще не означают наличие целой системы титулов. Какие к херам титулы в племени вообще? Главного, или вождя могут погонять королем, но это не значит тут же автоматически появляются маркизы, графья и графины. Амазонки – это просто племя, живущее по правилам махрового матриархата, и удерживающее под своим контролем небольшую территорию, и только. Никаких герцогинь, маркизет, баронесс в полудикарском племени по определению быть не может.

Сам Конан был в плену у амазонок, что дело в общем-то обычное. Если бы не одно но

Герцогиня поманила рукой и Конан приблизился к столу. Он разжал кулак и выложил на стол подарок из темницы – юркую серую мышь…

Мгновение спустя все амазонки повскакивали на лавки и стулья.

Свирепые амазонки всё же женщины.

Конан сдёрнул скатерть с длинного трапезного стола и скрутил их в сноп, прежде чем они пришли в себя.

Вот так просто, мышь на столе и скрутил их всех разом в скирду, как в сказке для младшего школьного возраста. Тогда-то и освободили Лэргана, у которого при себе оказался необычный кинжал, из металла титанов. Необычный металл быть мог, признаю, но титанов?! И это во Вселенной Говарда, у которого гоблины и орки были лишь легендами о питекантропах? Очень сомневаюсь.

Но чувак грит что он знает где есть точно такой необычный меч, и готов провести туда, но только одного. Этим одним и оказывается киммериец. И теперь им надо попасть в Мертвый город, где-то в горах.

Потом встречаются великаны, Конан их незамысловато рубит и наконец сам Мертвый город, с несколькими ложными входами. В принципе идея неплоха, но сработает ровно один раз. Конан раскапывает землю, но вместо меча находит набор кузнеца «Сделай сам». Ну и тут же подоспевают остальные великаны, на редкость тупые и глупые. Просто мясо.

Конан услышал этот переполох и кинулся на выручку, пробежав по плечам и головам растерявшихся великанов через весь северный проход.

Сбежав и сделав крюк Конан с Лэрганом вернулись в крепость. И тут-то киммериец и заподозрил неладное, видимо на третий день путешествия, что Лэрган никакой не мужик, а вовсе даже женщина. По наблюдательности тупому варвару зачот.

Нахмурившись, Конан внезапно сорвал тюрбан с головы Лэрга. По плечам рассыпались золотистые волосы. Лэрг отскочил, но Конан ухватил его за рукав и резко дёрнул за ворот. Крепкая шёлковая ткань разошлась, обнажив женскую грудь. Левая грудь была вполне оформленной, а вот правая носила следы ожога и была значительно меньше – так самые суровые кланы амазонок прижигали грудь своим девочкам, чтобы она не мешала им владеть мечом.

С именем кстати автор видно так и не определился, в одном случае Лэрг, в другом – Лэрган. Насчет груди – это просто байка, пришедшая из древнегреческих мифов. Правда там она была в сабже про луки, дескать мешает натягивать тетиву. Но на самом деле это херь, чтобы грудь реально мешала стрелять – она должна быть как минимум 8-го размера.

Путники устраиваются на ночь, рассуждают о кузнечном ремесле:

— Я осмотрела жилища, в каждом печь и колодец и каждый колодец имеет сообщение с печью. Как вентиляция. Зачем?

— Неудивительно, – Конан лежал поверх куртки, вывернутой мехом наружу, и в свете огня из открытого зева печи рассматривал содержимое найденного в земле свёртка. — Здесь жили кузнецы. Ходом из колодца они создавали дополнительную тягу в печи. Не знаю, пользовались ли они мехами, но они знали толк в плавке. Поверь сыну кузнеца. Что о них написано в твоих умных свитках, амазонка?

Без мехов все равно бы ничего не вышло, сквозняк это хорошо, но напор кислорода не тот, чтобы металл плавить.

Теперь, когда великан стоял у стены, его голова находилась как раз вровень с Конаном. Варвар развернулся и со всей силы заехал кулаком в лоб гиганта. От замаха, Конан прокрутился раз и потеряв равновесие, упал на крышу. Потом поднялся, подошёл к краю стены и заглянул вниз. Великан лежал на земле с широко раскрытыми глазами. Казалось, он с удивлением рассматривает звёзды.

Это эпик надо полагать.

Надолбив кристаллов-камней амазонка и Конан стали их плавить, попутно закорешившись с великаншей, подрабатывающей за еду. Так время и шло, Конан плавил и ковал меч, ночью развлекался с амазонкой. Впрочем, технология ковки отражена верно.

Наступил день, когда он оплел рукоять будущего меча крестовиной и обвил поручь проволочным витым прутом.

Крестовина не оплетает рукоять, а либо куется заодно с лезвием, либо приклепывается сверху. Проволоку обычно использовали на рукояти, когда меч предназначался для стальных перчаток.

Ну и само понятие «титановый меч» не звучит.

— Для Конана варвара, может и нет. Но это нужно Конану, будущему королю Аквитании.

Конан встретил её взгляд и пытался в глубине этих глаз рассмотреть свою судьбу. Если она и в самом деле умеет это видеть.

Он, похоже, понимал, что путь создания королей подобен созданию стали. Он будет подвергнут ковке и закаливанию.

Но в любом случае, — король Аквитании не будет сделан из легкого металла…

Ну и «Аквитания» ставит крест на всем рассказе.

Итого: некоторые моменты дельные, например технология ковки, или организация ночлега. Но Аквитания, герцогиня амазонок, Конан-дуболом только на третий день определивший что перед ним женщина сводят все на нет. Не понравилось.

Но воин с детства, прошедшего в киммерийских горах, привык не уповать на решение высших существ, доверяя двуручнику за спиной

Да, без двуручника за спиной никак… Между делом Конан вспоминает пребывание где-то на юге:

Успев уйти в последний момент от карающего отряда туранийской конницы, воин решил отправиться на Запад. Южные султанаты порядком надоели, хотелось повидать белокожих полногрудых красавиц и покутить в тавернах с полным кубком красного аргосского вина.

Не знаю что это за Турания и где она, автору виднее. Корабль выбрасывает на берег, выживает всего горстка людей. Выжившие обустраивают лагерь, потом идут разведать что тут и где и тут. Конан видит тех самых тигров, саблезубых, которые плещутся в море и именно они наколдовывают огромные волны. Тут же происходит нападение на отряд зверолюдов. Конан в лучших традициях конины выхватывает двуручнег из-за спины и начинается рубка. Если бы не тот самый двуручнег, так все было бы гораздо лучше.

Киммериец приходит в себя за решеткой, по ту сторону обнаруживается гиперборейский колдун, мечтающий о величии. И планов у него громадье, все как один и покорении мира с помощью все тех же тигров. Отказавшись от сотрудничества с гипербореем Конан пытается выбраться из заточения. Сначала ловит одно зверолюда, принесшего еду, потом второго. Но ни у первого, ни у второго ключей нет. Зато второй почему-то принес железный лом. Это очень странно, потому что при нападении на пиратов использовались только обсидиановые клинки. А тут в тюрьме, и вдруг железный лом, с помощью которого можно выломать гм… петли, которых у зверолюдов то и быть не должно, не говоря о самой железной решетке.

Варвар убивает охрану, возвращает заспинный двуручнег (и руки до земли, чтобы его вынимать), и подходит как раз к кульминации жертвоприношения.

Конан молча крестил мечом и орудовал кулаком.

Крестил – эт зачотно. Ну и вроде в руках двуручнег, который подразумевает удержание меча двумя руками, как тут кулаки еще?

Колдуна совместными усилиями забивают, он то плавит прямо в руках клинок, то противостоит удару двуручнега. Магия наверно, не знаю.

Потом все бегут и прыгают в ялик (небольшую шлюпку), тигры вызывают шторм который накрывает волной весь остров. Радости зингарцев нет предела.

— Куда теперь, капитан? — белозубая полуиспуганная-полусчастливая улыбка Зарбеги маячила перед лицом Конана.

— Куда?.. — варвар озадаченно почесал затылок. — Грабить аргосцев. Нам нужно купеческое судно: в этих трюмах обычно водится много вина и золота.

Все верно, на небольшой шлюпке собираются грабить аргосцев, которые где-то в тысяче-другой миль от описываемых мест.

Идея с тиграми-колдунами не понравилась никак. Заспинные двуручнеги задрали настолько, что при одном упоминании этой хуиты руки тянуться закрыть файл. Но по крайне мере отлизываний, столь любых рукоблудам, тут нет.

Мягкая темная кожа, обмотанная около ступней, помогла быстро преодолеть ограждение около королевского дворца.

Это в смысле стену метров 12 высотой? И как же темная кожа помогла, это чо вакуумная присоска которая липнет на все подряд, или таки просто кусок кожи?

Так или иначе чувак перелазит через стену, минует караулы на стене, незаметно слазит… вообще-то последние два момента за кадром, и о них автор ничего не говорит.

Дальше пробираться по территории, что отделяла непрошенного гостя от дворца, было несложно. Главное не попасться на глаза страже, которая выдавала себя факелами.

Вот так и создается впечатление как охраняется дворец одного из самых влиятельных людей того времени. Сначала это стена, на которой никого нет и на которую можно подняться с помощью сплетенных из соломы сандалий, пардон мягкой темной кожи, от которой пользы примерно так же как от соломенных сандалий. Поверху стены никто не ходит. Главное пересечь двор, который патрулируется стражей и чувак же во дворце. Ибо ведут его думы о ненаглядной Иде.

Она была совершенно удивительной и больше таких во всей стране не было. А занакомились они так:

В болотах Пограничья наемники Элота напали на караван, который двигался с Турана в Аквилонию. Их целью были, конечно, не кхитайские специи, не туранские вина и керамика, а маленькая шкатулка, которая стоила дороже жизней караванщиков.

Налетев в условленном месте на повозки, запряженные волами и мулами, шестеро наемников местного происхождения быстро расправились с растерявшейся стражей каравана. Другие караванщики, покидав оружие под прицелами арбалетов и луков, склонив головы, ждали своей участи.

Согласен, болота в Пограничье есть, даже де Камп о них пишет. Вопрос в другом, что забыл караван из Турана, шедший в Аквилонию в Пограничье? Другого пути не нашлось, Дороги Королей нет и о ней никто не слышал. К чему и для чего громадный крюк в Пограничье? Караван же не из Гипербореи в конце концов едет. А из Кхитая он в Туран наверно через Патению попал?

Из чего состоит сам караван? Волы и мулы, по последним соглашусь, а по первым низачот. У волов крейсерская скорость как у человека идущего на четвереньках, пока бы караван добрел из Кхитая до Турана, там бы живых уже не осталось, они бы умерли от старости. Так что волы тут явно зря. В деревнях их частенько используют, но не затем чтобы проехать на них полмира, а чтобы притащить с огорода воз капусты.

То, что произошло потом Элот помнил, как во сне. Гринк вспорол ткань на повозке, продолжая мерзко улыбаться даже тогда, когда его отбросило грязно-зеленым лучем. Мгновение и от его улыбающейся красной рожи остался только череп, обтянутый почерневшей кожей. Другие разбойники, ожидая нападения, немедленно бросились к треклятой повозке, но луч, словно коса прошелся по отряду Элота, оставляя за собой почерневшие тела с дымящимися глазами.

Дымящиеся глаза? Такие как у первого, от которого остался один череп? Чот не согласовано тут.

Бел! Будь проклят этот день, когда он согласился на эту авантюру. Ему лутшему наемному убийце Аквилонии сразу не понравился настолько простой план. Что нужно было сделать? Собрать банду головорезов и напасть на караван. Всю добычу можно оставить себе, но маленькую черную шкатулку нужно привезти назад в Тарантию, а вора, укравшего ее у истинного владельца убить. Все же должно было быть так просто…

Ну если он лутший – то без базара, а если лучший – то поведение у него (и тех кого он нанял) на редкость глупое.

Из повозки вылетает голая рабыня, Элот стреляет в повозку, вылазит карлик-колдун с арбалетной стрелой в груди, что удивительно живой.

— …ничего сейчас ты умрешь жуткой смертью, — коротышка продолжал хрипеть, но крышка шкатулки уже медленно приподнималась.

— Нет!!! – меч Элота пришел в движение, но зеленый луч смерти уже вырвался с заточения и нашел свою цель – тело прекрасной рабыни, которая стала живым щитом между мерзким колдуном и его жертвой. Но роли сменились – тот, кто был палачом, стал жертвой – голова коротышки покатилась под повозку.

Элот, страшась увидеть почерневшее прекрасное тело, повернулся к рабыне. К его радости и изумлению она оставалась такой же прекрасной. Он бросился к ней. Она жива. Тело теплое! Дышит!!!

Не знаю что это, магия наверно. Не смотрите, что коллеги Элота дымят глазами, голой рабыне даже загара не добавило, просто в коме лежит.

Оставшиеся караванщики поставили точку в этой истории, оглушив его дубиной или еще чем-то тяжелым. Когда же он очнулся ни каравана, ни его лошадей не было. Толька тела погибших побратимов, обезглавленного колдуна со шкатулкой, к которой торговцы побоялись подходить, и еле теплое тело Иды…

Лутший убийца забыл где он и кто он, пока ловил приход его шарахнули по голове, но почему-то даже не убили.

Прошло время, деньги закончились, врачи-жрецы не помогли.

… В день летнего солнцестояния, когда ночь самая маленькая, а день самый долгий, небо излило столько воды, сколько должно было пролить за все лето. Ветер вырывал деревья, а дождь не выпускал жителей Тарантии из домов. Но и те не всегда ставали надежным прикрытием, разбивались окна, крыши не выдерживали тяжесть воды. Может проклятия аквилонцев посланные к небу в тот день и стали поводом того, что позже Митра ниспослал на земли Аквилонии небывалую жару.

Все хорошо за исключением крыш, которым и не обязательно выдерживать тяжесть воды, ибо она с них как бы это помягче сказать, некоторых правда может шокировать – вода сбегает вниз.

Но в ту ночь в домик к Элоту пожаловал необычный гость. Гандер, пытаясь влить ложку супа в рот любимой, услышал, как сзади распахнулось окно. Отставив миску, он поспешил к окну, чтобы сырость и сквозняк не добрались к любимой, но замер на полушаге. На подоконнике сидел огромный ворон. Только успев подумать, что птица пытается тоже спрятаться от дождя, как на его глазах птица стала преображаться.

И вот на подоконнике уже сидит, свесив ноги, человек в широкополой шляпе, натянутой на глаза, и черном, как ночь, плаще.

Объявившийся Джиперс Криперс пообещал вернуть к полноценной жизни рабыню, с помощью меча Конана, том самом, на котором нарисовал знак Феникса Эпимимтреус. Ну и потом Джиперс в качестве платы меч обещал забрать себе.

Действие возвращается в замок, Элот уже внутри, пролез через открытое окно. И спустя некоторое время он уже у спальни короля. Да, один раз за все время встретил один-единственный караул и все. Так охраняется королевский дворец, если кто не понял.

Элат утаскивает обломок меча, и метает в Конана, заставшего его с поличным нож. Потом возвращается домой, появляется Джиперс, и как ни странно Конан, который непонятно как нашел убежище лутшего убийцы Аквилонии.

Элот и Конан убивают Джиперса сообща, Ида вылечена, варвар женит голубков.

Что сказать, если бы охрана дворца на самом деле была такая, редко бы кто правил больше недели, включая Конана. Слишком все просто, стена, один караул во дворе, да один патруль во дворце. С караваном в Пограничье снова натяг, ну Джиперс Криперс как-то слишком того.

Но есть и плюсы – лесбиянок-гомосеков тут нет, и массовых поклонений у ваниров Сету тоже.  После захаркиных закидонов последующие рассказы выглядят не так уж и плохо.