С этого высера началось официальное просачивание жидкого говна от тагильского Уве Бола в Сагу. Разумеется то, что ник писавшего и название перса – не простое сопадение. Здесь и психологом быть не надо, чтобы понять, что афтор писал о себе любимом и еще более любимой крутизне. О чем же рассказано в этот раз?

Некого немедийца подбирают на берегу океана пикты, неожиданно проникается к нему христианкой любовью и оставляют в живых. Даже не догадываюсь, зачем им гибориец живой, ну его конечно можно выебать например в жопу, но только ради этого – сомнительно. Тем не менее, он живет среди пиктов и горя не знает. Спустя год вождь пиктов Стрела-на-ветру (это лишний раз доказывает что говноавтор не знает что такое стрела, ибо на ветру она практически бесполезна) неожиданно грит:

- Ты можешь уходить Огненная Голова. – сказал Стрела-на-Ветру . – Ты больше не пленник нашего племени, но ты и не стал одним из нас. Ты свободен в выборе своего пути.

- Благодарю вождь. – кивнул рыжей шевелюрой высокий плечистый молодой парень, и веселыми огоньками в разноцветных – один серый, другой голубой, глазах. – Твое предложение остаться я ценю. Но Пустошь не мой дом, я скучаю по тенистым лесам, по устремленным в высь замкам моей Немедии. И кроме того ваше пиво – такая гадость.

Конечно, уж чего чего, а лесов у пиктов нет в принципе.

- Приветствую вас, достойные. – сказал Огненная Голова на языке пиктов, чем поверг их в немалое изумление. – Имя мое Бальдур Вальдемар фон Барток, и родом я из Немедии. Смею заверить, зла я вам не желаю.

Это история самого знакомства, перс лихо болтает на пиктском языке, разве что не расшаркивается перед грязными дикарями, которых хлебом не корми, дай зарезать гиборийца.

- Откуда ты знаешь язык людей, чужеземец? – спросил Стрела-на-Ветру который славился среди воинов племени не только силой и отвагой, но и пытливым умом.

- Ваш язык я выучил из любопытства, когда сидел в тюрьме славного короля Нимеда и все за то, что один мой слуга подрался со слугой старины Гальдера… впрочем, кончилось все тем, что я привел полсотни вооруженных людей и сошлись мы с Гальдером и его людьми на рыночной площади и бились смертным боем…

Вот так и учат языки в средневековой тюрьме, от скуки. Убью итригу, но скажу – учил он язык по самоучителю пиктского языка.

Так состоялось знакомство Бальдура и пиктов из племени Стрелы-на-Ветру. Обычно чужеземцев попавших в пустошь ждала скорая и как правило мучительная смерть. Но Бальдуру повезло. Во-первых он знал язык свирепых раскрашенных дикарей, во-вторых сумел найти с ними тему для разговора, а в третьих отрядом, который на него наткнулся, предводительствовал Стрела-на-Ветру.

Да, повезло Бальдуру. Ты не смотри что всех остальных пикты режут, он же крутой до мозга и костей – его не стали резать. За что же? Во-первых – за знание пиктского языка выученного в тюрьме, ибо пиктских книг в немедийской тюрьме просто полно (пиктские типографии обеспечивают немедийские тюрьмы своими самоучителями). Во-вторых – пиктам просто не с кем поговорить, неожиданно они прониклись симпатией к ГГ. А в-третьих ему повезло с предводителем отряда, который отчего-то проникся любовью к гиборийцу. Отчего см. выше – знание питского языке и потребность поболтать. Представляю ловит Красная Армия фашиста, и неожиданно проникается к нему любовью – ведь он могёт болтать по-русски, да еще и так прикольно шутит. Да.

Вечером того же дня Бальдур организовал пиктов на разграбление утонувшего корабля.

Пикты вообще редкостные дегенераты, пришли на берег поглядеть, что выкинуло штормом, это занятие популярно у тех кто живет рядом с морем. Видят разбитый корабль и чел с голой жопой, они разве что не падают ниц перед голожопым и в упор не видят корабль. Благородный и дальновидный ГГ организовывает пиктов на разграбление корабля. Я ж говорю, идиоты, сами бы они никогда не догадались.

- Видите этот корабль, о достойные? – спрашивал Бальдур. – Я приплыл на нем. Ночью был шторм и мы налетели на рифы. Я бросился в воду и поплыл, а прочие стали спускать на воду шлюпки, и ошиблись. Хотя меня помяло о песок, я смог выплыть, а шлюпки отнесло куда то в море, они пытались плыть к берегу, но их все сносило и сносило и мне уже ничего было не видно с берега. Шторм нарастал, одну из шлюпок перевернуло, другую бросило на камни, а третью видимо отнесло течением на Север, если попросту не перевернуло в открытом море.

Это история появления у пиктов. Из прибрежной полосы лодки неожиданно стало сносить в море. Ну и похуй что обычно наоборот. Надо же показать что перс герой, а остальные – идиоты? ГГ не сомневаясь прыгает в воду с корабля, на рифы, которые совсем рядом ему глубоко уже похуй и без повреждений он оказывается на берегу и что видит? Он видит ночь, шторм, галогеновые фонари из глаз ГГ разгоняют непогоду и ночь и он замечает, что лодки сносит в море. Но потом уже ничего не стало видно, но несмотря на все это, что нихуя больше не видно: одну шлюпку перевернуло, другую бросило на камни, с третьей что-то неясное.

«Видите этот остов господа? Под его белоснежными парусами плыл я – дядя и кузен королей, на север, в земли, куда не ступала еще нога королевского посланника. О да – посланника, меня как своего кузена славный Ариосто король Аргоса, да пожрет желтая лихорадка его печень, отправил на край света, в заснеженный Нордхейм, что бы найти там подобие короля и говорить с ним от лица самого Ариосто… И что бы я сказал добрым нордхеймцам доберись я до них? Во имя милосердия Митры не разоряйте набегами побережья богохранимой державы, не топите наших кораблей? Кровь Сета!!! Да они бы убили меня! Но воля короля закон и кроме того – я никогда не бывал в Нордхейме. Да и никто не бывал и некоторые поговаривают, что рыжие пираты приплывают с севера, не иначе как из ледяного Ада! Но я не верю в Ад, тем более ледяной. Ах, «Звезда Мессантии», ах чудо инженерной мысли, ах венец творения корабелов! Кто ж виноват, что капитаном твоим оказался идиот с несомненно размякшим от «зингарского огня» мозгом! Так напороться на рифы еще надо суметь. Но он справился, пусть в аду его за одну пятку поджаривают, а за другую подмораживают! Как затрещали доски! Как переломилась мачта! И какими во имя милосердия Митры отменными ругательствами разразился я когда на колени мне пролился кубок отменного аргосского…»

Это сферический рассказ, что забыл ГГ хер знамо где. Итак, оцените замысел – титулованного немедийца (королевской крови) отправляет послом король Аргоса, затем чтобы договориться с кем-то кто и у асиров и у ваниров за короля, чтобы они, асиры и ваниры перестали нападать на «нашу» державу и «наши» корабли.

Конечно же это нормально когда кузен немедийского короля служит посланником у короля Аргоса, конечно у асиров и ваниров один вождь. Ну и конечно с ванирами и асирами нужно договориться, чтобы они не нападали на Аргос и корабли Аргоса. Конечно странновато что немедиец говрит «наш» – а имеет в виду Аргос. Но этож колбаса, жрите большими ложками не вякайте. Что значит, откуда вдруг набигающие совместно асиры и ваниры на Аргос? Викинги же набигали на Средиземноморье! Значит асиры и ваниры совместно набигали на Аргос. И мало того набигали, так так задолбали своими нападениями короля Аргоса, что он не придумал ничего лучше, как отправить немедийца послом. Но как он сам грит, для кузена немедийского короля воля аргосского короля закон – и честный ГГ плывет на встречу своей смерти, но ему на это похуй, как обычно, ибо он на севере еще не был, и перед тем, как ему раскроят голову он успеет увидеть снег, лед и северных оленей. Это стоит того, чтобы сдохнуть в Нордхейме. Совсем неожиданно капитаном оказывается идиот. Не просто идиот, а идиот по меркам говногения – ибо все то, что было до этого для него верх разумности. Этот идиот нежданного негаданно посадил ночью и в шторм корабль на рифы. Он чо не видел куда рулить? Разве ночь была? Разве шторм? Одно слово идиот.

Что такое «кража души» Бальдур предпочитал не знать, хотя за месяцы проведенные в Пустоши столкнулся он и с этим.

Да, два медведя шли втроем, типа я предпочитаю не знать что такое борщ, но мне довелось столкнуться и с ним. Вот такое вот незнание. Крайне любопытно где это ГГ (афтор) с ним столкнулся? Это когда души гиборийцев перемещали в животных и змей, а он рядом с пиктами голожопый и раскрашенный отплясывал танцы пиктов?

Но он ни на мгновение не забыл о том, что они не убили его только потому что поразились умению чужака говорить на «языке людей».

Да, вот так заговорил гибориец на пикстом языке – его сразу за друга посчитали.

Дальше бравый мореход (тема моря очень близка афтору – см. «Бритунийская Армада») строит плот и везет питктов пограбить на корабль, вывезти оттуда все что можно. Вспоминая идиота не, не себя, в данном случае капитана который ночью и в шторм посадил корабль на рифы немедийский дворянин нагружает плот барахлом. Среди них оказываются абордажные сабли, как и все оружие что у Лорда-Страпона, оно как обычно шириной в ладонь. Пикты как долбоебы тут же начинают драку и резню, правда почему-то режут друг друга, а не беложопого.

Море выбросило тела пятерых погибших и Бальдур похоронил их тут же, закопав в песок на глубину своего роста.

А почему не глубину трех ростов? Он слабак наверно? То, что без мозгов это и так ясно – (обычно тела как раз закапывали максимум на пол-метра). Конечно, при наличии времени и стаи глистов в башке можно и на 10 метров зарыть, но стоит ли? Чтобы показать крутизну видимо стоит.

К слову сказать этот «меч-бастрад», «меч-ублюдок» произошедший по словам своего хозяина от «противуестественной связи между двуручником гандерского латника и шпагой зингарского придворного хлыща», длиной в три фута и шириной в три инча, с рукоятью пригодной для двух так и для одной руки был единственным что Бальдур не готов был отдать тут же.

Оружие – это осьминог Страпона. Ну не конек же, раз хуиту пишет? Меч, да тот самый с которым ГГ геройски выплыл из шторма пикты повадились воровать. Но что могут пикты против ГГ? ничего, поэтому ГГ их регулярно бьет, то руками, то палками, следом он с пиктами мириться, потом снова пьет, потом снова воруют меч, потом снова бьет и т.д. пикты вообще оказываются на алкоголь слабаками, ГГ лихо перепивает весь клан, ибо в армии Немедии все только и делали что пили, причем все и всё.

Огнененная Голова печально оглянувшись на все висящий на скалах остов «Звезды» закинул за плечи мешок с поклажей, потуже перевязался поясом с мечом и зашагал от моря в глубь Пустоши, туда, где по слухам пикты ели людей и призывали из адских бездн древние злобные божества, где пьют из черепов поверженных врагов и убивают своих стариков.

А еще по тем же слухам киммерийцы ездят на оленях в чорных кожаных трусах, вопят «Спарта!» и бросают своих младенцев в пропастя. Но вообще по этому предложению никогда не скажешь что ГГ был у тех же самых пиктов, которые ели людей (обычно гиборийцев), призывали демонов (см. воспоминания об обрядах пиктов) и т.п. ну чисто не пикты, а эльфы, кушающие радугу и какающие бабочками.

Бальдур понимал что по большому счету он пленник, а не один из отряда пиктов, просто те не считали нужным сажать его на цепь или разоружать, но при попытке бежать они наверняка убили бы его на месте.

Вот такой он пленник, ни оружие не отбирали, бил кого хотел, пил когда хотел – настоящий плен!

Бальдур не был ученым, напротив, из университета его выгнали за леность и буйство, но природная любознательность у отпрыска древнего рода была сильна. Бальдура интересовало все. Древние предания и новейшие открытия, кулачные бои и искусство получения золота из ртути (впрочем, он скорее считал что это суеверие, но вот в существовании неких эссенций способных переплавить в золото свинец не сомневался ни минуты), карты неизвестных земель и пьянство с солдатами в дешевых борделях. Сидя в тюрьме и сходя с ума от безделья, барон за три месяца выучил по старой книге варварское наречие, только что бы чем-то занять ум.

Подсознательно ГГ хочет выставить себя личностью многогранной и развитой во всех местах. Чего не бывает в принципе. Особенно умиляет зубрежка пикстого языка по пиктскому же самоучителю в тюремной библиотеке. «Сказано же жрите и нахваливайте! В нынешних американских тюрьмах и академиками становятся, чем я хуже?!»

Ученейшие мужи были хитрыми придворными, суровые полководцы, с каменными уступами подбородков которых знакомы теперь мы – посетители музеев, у походного костра писали богословские трактаты, знатнейшие люди всех королевств не считали зазорным помериться силой на арене с каким-нибудь кузнецом или хлебопеком. Люди тех жадных до жизни, бурных, кровавых времен слагали великие стихи в промежутках между занятием, которое считали истинным призванием – воинской службой или придворной карьерой, что бы остаться на скрижалях истории не как воители или властители, но как поэты.

Дык само собой, короли считали честью сойтись в кулачном бою с говночерпием. Сами же говночерпии в свободное от основной работы время слагали оды и поэмы.

Барон фон Барток, род свой возводивший к тому предводителю Хайборийских племен, что взбежал по скользким от крови ступеням на жертвенную пирамиду Ахерона и вырвал занесенный уже кинжал из рук пифонского жреца, был немного ученым, чуть больше – солдатом, немного придворным интриганом, самую чуточку поэтом, но по-настоящему интересовался только любовными похождениями и азартными играми.

А разве могло быть иначе?! Надо было прямо написать что Кулл был у его «славного предка» подставкой под ноги.

Бальдур вырезал пиктам из дерева фигурки рыцарей (резьба по дереву по какому-то капризу не почиталась благородным дворянством делом, позорящим рыцарское звание), жонглировал факелами, пел песни, слов которых они не понимали, дрался на кулаках, пил с ними отвратительную бурду, которую они, в наивности своей, считали пивом. Он рассказывал им о дальних странах, слушал их песни и предания, что поколения за поколением передавались из уст в уста.

Вот такой всесторонне развитый перс, и фигурки режет, и факелами жонглирует и песенки поет – одаренейшая личность. Правда психология говорит как раз что афтор хочет, чтобы его таким считали люди. Люди же обычно его считают куском пафосного говна.

Они чли законы гостеприимства и однажды когда в селение, где жил Бальдур, пришли воины враждебного клана их усадили к пиршественному костру, что бы разделить тушу убитого днем раньше буйвола, но когда насытившись, путники чуть отошли от поселка, Стрела-на-Ветру с его воинами бросились за ними в погоню, и почти всех убили.

Какого хера эти пикты забыли у добреньких пиктов? Не, не говорите, уже догадался. Окружает деревню племя злобных пиктов, выскакивают с топорами, мясца заиметь. А им – проходите гости к столу. Ну они ж лохи все поголовно, топоры попускали, расселись чванливо за столами и начали есть буйвола. Нажрались в сраку и типа, спасибо хозяева – мы до дома. Им – приходите еще. Только вышли за деревню, их как собак убили. Да я знаю – «были же примеры в истории»

Кубки пиктов были сделаны из человеческих черепов, и то была честь если твоя голова шла на чашу, тогда владелец сосуда помнил твое имя и оглашал его на пирах. Рядом с каждым домом высились колья на которых скалились черепа воинов, сраженных его хозяином, и дети играли в игры костьми убитых их отцами.

А как же мастер-класс по игре на тромбонах из мочевых пузырей? Или там на скрипке из берцовой кости?

Бальдур отказывался от этих трапез как мог, и хозяева снисходительно взирали на его слабость, не понимая, почему столь сильный и отважный воин, как Огненная Голова не хочет еще больше увеличить свою силу и удачливость, съев сырой печень поверженного им недруга.

Дык как же иначе – сильный и отважный, и это не беда что его силы и отваги они не видели. Главное чтоб читатель не забывал.

Зато барон усердствовал в похождениях любовных, благо женское целомудрие среди дикарей ценилось ровно настолько, насколько его ценила сама хозяйка. Женщины варваров ему нравились – они до странности хорошо следили за собой, даже умащивая тела какими-то маслами, со стройными, хотя на куртуазный вкус может быть и излишне крепкими телами, в делах плотской любви – ненасытными и раскованными. Правда, привлекательны они были только в самом цвете молодости, уже средний возраст превращал их в мужеобразных богатырш, отличающихся от богатырей, только если отсутствием бород, но, учитывая воинственность пиктов, молодых вдов, было более чем достаточно.

Какой милый плен, тут вам и бухло и ебля. И пиктские бабы оказываются очень ничего – все как на подбор не вылазят из косметических ван и ебучие просто до ужаса.

Бальдур охотился, воевал, проводил вечера у очагов с другими пиктами, не забывая делать записи в своем походном журнале. Пикты сочли это занятие колдовством и Бальдуру пришлось клясться всеми известными богами и демонами, в доказательство проливая кровь из своих запястий, что он не имеет целью украсть души воинов и женщин, которых он зарисовал на полях журнала. Какая-то часть их разума – древнего и вовсе не такого примитивного, указала пиктам, что написание загадочных рун – дело весьма и весьма почитаемое, и журнал барона оставили в покое. Писал же он туда все – но больше всего его интересовали легенды, рассказывающие о допотопной эре.

Ну чисто Миклухо-Маклай среди дикарей Полинезии.

Пикты по-своему полюбили Бальдура, признав в нем великого сказителя («знали бы авторы той неправдоподобной и претенциозной ерунды, именуемой рыцарскими романам, что их писанина отчасти спасла мне жизнь, они бы ощипали на перья еще целое стадо гусей»)

И никак иначе, великий сразу во всем. По стаду гусей однозначно зачот. Как раз в такие моменты афтор начинает топать жирненькими ножками и брызгать слюной: «Меня гнобят!!!»

Но таки вождь разрешить свалить и ГГ думает куда, в Боссонию – нельзя, ведь его там все знают, и вообще на границе Аквилонии его уже ждут враги с вилами:

И даже если он проберется через Пустошь, дальше на востоке его ждет Боссон, принадлежащий Аквилонии, а в Аквилонию барону фон Бартоку путь был заказан на долгие годы. Сказавшись наемником-ваниром пробираться через грады и веси Аквилонии, после того как змей прополз через Пустошь? Нет, довольно!!!

Действительно, ПОЗОР!!! Наемник-ванир это хуже дерьмоеда. Стоит ли незаметно ныкаясь и тихарясь пробираться через Пустоши Пиктов, чтобы потом гоголем ехать через Аквилонию? Конечно нет! Портреты ГГ висят у всех и у каждого. Поэтому надо идти через Киммерию! И то что он может там застрять на зиму как в Ванахейме его уже нисколько не пугает. То ж зима в продуваемом всеми ветрами Ванахейме, а то в Киммерии – среди песчаных пляжей и коралловых островов. «Сказано же – жрите или идите нахер!»

«Киммерийцы наши кровные враги. Мы с ними ненавидим друг друга, и нет начала этой ненависти и не будет ей конца пока встает солнце и пока встает луна. Нет в мире никого более отважного и жестокого. Это могучие великаны, живущие в стране скалистых гор и непролазных лесов , с волосами цвета воронова крыла и глазами синими, как небо над их горами. Они живут по закону меча, и ищут в старости смерти от меча, что бы попасть в чертога героев, где вечно продолжаются пиры и битвы. Они горды и независимы и между ними нет согласия. Впрочем, к чужакам они равнодушны, и если ты не нанесешь им оскорбления, а за оскорбление они могут счесть и косой взгляд и отсутствие взгляда, они не станут убивать тебя. Только не говори им ты что ты жил с пиктами, спал у наших очагов с нашими женщинами, ел наше мясо и пил наше пиво, потому что тогда они убьют тебя страшной смертью, которой убивают пиктов. Можно пройти через их земли, если выказывать к ним уважение и оскорблять их святилищ».

Все как один великаны, в старости так и норовят прыгнуть под меч, чтобы оказаться в Чертогах, на поле битвы. Звери просто не передать, за косой взгляд убьют, за отсутствие взгляда убьют, если не пойдешь к ним – тоже убьют. Только главное не говорить что прожил с пиктами дохуя – ведь все знают, что гибориец не может жить Миклухо-Маклаем у пиктов, а потом снова убьют за ложь. Святилищ же у киммерицев дохуя, если плюнул и никого рядом не было – тоже убьют.

Чертога – это вообще фишка де Тагилы, везде и всюду. Вот только одна беда – не было чертогов у киммерийцев в загробной жизни. О чем и сказал сам Говард.

Живущие там варвары, судя по всему драчливы и заносчивы, но описания пиктов говорили о некотором родстве киммерийцев с асирами, а к асирам Бальдур успел привыкнуть за время службы в гвардии и даже выучить их гортанное наречие.

Да, драчливы то без предела и заносчивы как немедийские дворяне. Непонятно с какого хуя киммерийцы становятся родственниками асиров (смотри снова Говарда, «Дочь ледяного исполина»), наверно для того, чтобы ГГ мог с ними разговаривать. Да, снова выучил, в гвардии – туда всех принимают и асиров, и пиктов, и туранцев. Сказано же – «гвардия», значит там всем место.

То был народ уже ставший на путь цивилизации – имевший своих князей, которых они именовали конунгами и строивших деревянные замки, почитавший превыше всего в жизни радости сражений и воинскую доблесть, в которой угадывалось нечто общее с идеалами хайборейского рыцарства.

Вот такие киммерийцы нынче: князья-конунги, в деревянных замках, которым ничего кроме битв не надо. «Идеалы хайборейского рыцарства» нашептаны все тем же глистом-семилеткой в черепе афтора. В Хайбории есть рыцари – тяжеловооруженные воины, «рыцарства» в плане спасения прынцесс, убийства драконов – нет и не было никогда.

Раскинувшаяся у его ног страна молчала. С вершины Бальдур, не чуждый тяги к прекрасному, оценил суровое величие пейзажа. Близко к линии горизонта его зоркие глаза ухватили серый столбик дыма. Поселение, или что вернее, воинский лагерь киммерийцев всего в дне пути.

Да, не иначе застава киммерийцев, в деревянном замке на границе.

Итого: поебень, как есть поебень, от того как ГГ оказался у пиктов, до того как свалил оттуда. Чтобы на самом деле сделали пикты найдя голожопого гиборийца? Пусть даже и родственника немедийского короля, посланника аргосского, вырезателя деревянных фигурок, и вообще Миклухо-Маклая? Семь пиктов с оружием и один голожопый ГГ с мечом. Будем гуманными, допустим его бы прямо сразу не зарезали. Кто считает, что семь пиктов на ровном месте, лоб в лоб, против одного человека без доспехов, метательного оружия это пустяк против одного – вам пора на моления к Богу Кала (ну или Ясчера). Гиборийца тащат на веревке за собой как скотину, потом сажают в яму. И ебут немедийскую знаменитость в жопу всем племенем, ебут ровно до тех пор, пока им это не надоедает, а зад Вольдема фон Бартока не начинает напоминать дупло. Забудьте и пьянках с пиктами, рисовании-вырезании и побасенках. Нет такого плена у дикарей, чтобы у человека все было (ебля, свобода перемещения, оружие, бухло, еда – ибо это уже не плен) что он хотел. Жизнь гиборийца закончиться на каком-нибудь очередном празднике, где душу «идиота-гиборея» переселят в душу какой-нибудь свиньи.

Логики нет ни на грамм – пикты, вместо того чтобы отобрать меч у пленника – оставляют его, в Киммерии возникают деревянные дворцы с конунгами. Обычаи что пиктов, что киммерийцев – высосаны из хуя с мощным причмокиванием. Декораций нет, одно сплошное выпили-украли меч-побил. Мотивации ни на грош, одно упивание самим собой, т.е. персом – который является в одном лице Македонским, Миклухо-Маклаем и Туром Хейердалом.

Короче, это обычный изжопный продукт от Маэстро – тагильского литературного дарования.