Страпонландер в Чертогах Осьминога (эпик)

Дата: 27th Сентябрь 2010. Автор: Chertoznai. Рубрика: Пародии
%d1%81%d1%82%d1%80%d0%b0%d0%bf%d0%be%d0%bd%d0%bb%d0%b0%d0%bd%d0%b4%d0%b5%d1%80-%d0%b2-%d1%87%d0%b5%d1%80%d1%82%d0%be%d0%b3%d0%b0%d1%85-%d0%be%d1%81%d1%8c%d0%bc%d0%b8%d0%bd%d0%be%d0%b3%d0%b0-%d1%8d

Решил написать немного о сферичном мирке Уве Бола. Ну а что тут сложного? Изучать ничего не нужно, знай пиши, да пиши побольше, да поипичнее, да посферичнее. Если тагильское Маэстро изъявит желания, я готов немного названия подредактировать, чтобы истовые фанаты (полтора штуки, хотя нет, забыл Еблиаса, тогда один и три четверти) не привыкали к новым названиям. Так и передайте, пущай не гневается, я тщательно изучил все его труды, ощутил поток пассионарности-богоизбранности-сопричастности и наипичил.

Итак, часть первая:

Страпонландер в Чертогах Осьминога.

В ночь, когда Он родился, сгорали целые галактики, яркие желтые карлики превращались в голубых и противных, целые планеты сходили с орбиты, магнитные полюса планет замыкались и искрили, скалы – выравнивались, целина – вспахивалась, Млечный путь и вовсе просто скис, а спящий Ктулху, неусыпно сторожащий Штопор Талибана даже громко икнул. Последнее ипическое событие и сыграло свою роль, небеса озарили смерчи, вулканы пролили раскаленную воду из небесных недр, вековые васканские и ливийские дубы смело яростным и неистовым огненным смерчем. Все было пронизано ожиданием рождения его, самого ипичного героя самого ипичного эпика всех времен и народов. Его звали Страпонландер.

Сей герой родился неподалеку от тех мест, где зеленые дубравы Диммиборгира сходились в кровавой и жестокой сече, овеянной веками, с багрово-красными волнами Моря Шагающих Осьминогов. Само собой такой великий человек, от поступи которого содрогнулась вся несчастная планета, да и Сферичная Галактика тоже, не мог родиться от простых мужчины и женщины. О нет. Боги, звезды и незримые зловещие силы выбрали в его родителей короля Талибана и простого золотаря. Тем самым, определив его судьбу на века – быть героем, ведь его зачало два мужика, в отличие от его менее ипичных ровесников-плебеев.

Ходили грязные слухи, что золотарь фон Тунецвтомате (в этой прекрасной эльфийской стране все поголовно были аристократами) на самом деле не был отцом героя. Злые языки поговаривали, что матерью у него была и вовсе, страшно даже подумать – женщина. Сам герой это яростно опровергал, и прославился девизом на небесно-голубом, со стразами, щите – «Мои родители – ипичные мужики». Это помогало не особо. Слух упорно держался, немало способствовало этому и то, что король Талибана, Атос, увлекался некромантией и черной магией, а посему каждое новолуние встречал на дубовом хую дубового Шуб-Ниггурата.

Нет, не думай, о читатель, не все было так просто в этих, овеянных жуткими легендами обрядах, от лицезрения которых барсы закапывались по самые кисточки на ушах в сугробы из щебня, кирпича и битого стекла. Сначала надо было отрезать гениталии юноше, потом прожевать, как следует и проглотить. В это время верные слуги Сиятельного короля-жреца: карлики, эльфийки и васканцы неистово содомировали друг друга, а их всех яростно сношали зверолюды. Потом канонъ предписывал похамать внутренностей жертвы и все. Никаких заклинаний и всей прочей лабуды. По секрету – и кишки было есть не обязательно. Обязательными в этом древнем ритуале были неистовые и неутомимые зверолюды.

Король и сам не понимал, зачем каждое новолуние бегает в лес, и садиться на дубовый член, память о смысле этого обряда давно угасла, но традиции талибанеров превыше всего. Так или иначе, он однажды доигрался и вместо дубового бревна у него в жопе оказался член настоящего Шуб-Ниггурата… Но это были всего лишь сплетни. Копыта на ногах Страпонландера наверняка к этому отношение не имеют.

Другие злые языки язвительно говаривали, что от спермы Шуб-Ниггурата мужик забеременеть не может, на что люди образованные и начитанные отвечали, что в этом мире все возможно. В том числе и анальная беременность. Особенно у мужика. Тем более от дубового бревна, неожиданно оказавшимся членом Шуб-Ниггурата.

Рос мальчик удивительно умным, и сообразительным, в три года он уже ловил бацилл, в четыре – вырезал деревянных Шуб-Ниггуратов, а в пять – совершил первый прыжок башкой вниз с Большой Талибанской Колокольни.

- Да ты у меня герой! – сказал ему отец, выдернув его за ноги из обломков базальта. Я тобой очень горжусь!

Как и положено сыновьям королей королей в стране с древним шуб-патриархальным укладом (см. десятидюймовое бревно в жопе) Страпонландер наравне со своими ровесниками пас северных оленей, которых они гоняли за сочным колосящимся ягелем за тысячи мильных лиг, до самого далекого Баттористана. Ну, в самом деле, неужели наследнику Трона Талибана, Хрустальному Мечу Ордена Мечников, Магистру Козлодоения есть еще чем-то заняться? Разве нужно учиться рулить государством? Он и так удивлял своих мужиков-родителей глубокими познаниями во всем – «экономика, это поебень, чтобы люди дома не сидели» или «разрушим дома всех жителей Талибана, зато на границе построим заставы». Вот он и пас оленей. Злые языки обычно добавляли «… а они его»

Но все прекрасное когда-либо заканчивается. И идиллии с оленями пришел лютый пиздец, в лице какой-то коварной гниды, посмевшей напугать дойного оленя-самца, к которому так привязался юный Страпонландер. Несмотря на свой младой возраст, пять с половиной лет наш ипичный герой решил, что его время настало.

Тщательно подготовившись, он вышел на охоту. Недаром от алых предгорий Моисеевхельда до самых Заокраииных Степей Еще Непридуманной Поебени ходила пословица: « Если вы не были на охоте в лесах Талибана, значит, вы не были на охоте вообще!». И любой человек, вернувшийся из этого прекрасного далека ( и уже оклеймавшийся после ломки, вызванной принятием барбитуратов для свиней в лошадиных дозах) с этим бы согласился.

Дремучие и непролазные леса, иначе Талибанская Пущта, была тем и опасна, что идя на охоту за осьминогом, на тебя могло напасть стадо волков, а то и косяк горных львов. И это отнюдь не было преувеличением, здесь каждый неосторожный шаг сулил смерть в объятиях Азазода, тотемного бога-жука. Здесь охотник за доли секунды мог превратиться в сочащуюся кровью добычу. Здесь люди рождались в полном боевом альмуалимском доспехе и с отточенной до бритвенной остроты дубиной.

Так случилось и на этот раз, не успел юный герой войти в лес, как его окружил косяк горных львов. Огромные тридцатифутовые чудовища с метровыми клыками стегали себя по железным бокам хвостами из скорпионьих голов, капли яда из пасти монстров заставляли увядать сочную траву прямо на глазах. Кости человеков покрывали поляну двухметровым слоем.

Страпонладер на монстров внимание не обращал, он их не видел, ибо был слеп от рождения. Коварный главарь банды горных львов нашел сугроб повыше и запрыгнул на спину юному герою. Тому хоть и было пять с половиной лет, но он повел себя как герой, несмотря на дикую боль затмевавшую ему сознание красной простыней он нашел в себе силы сбросить у себя со спины сорокафутового горного льва.

- Ах ты мразь блохастая! Ты мне новенькую майку порвала! Ну да покарает тебя возмездие, о плод любви Ноденса и Азазода! К ноге шавка!

Ухватив горного льва за хвост, как кенгуру, Страпонландер начал орудовать тушкой горного льва, как боевым бичом. Лупя по мордам не ожидавших подобного горных львов.

- Получайте сволочи, вот вам, вот! – разносились боевые кличи в тенистых лесах окутанного тишиной Талибана. Огромные кошки, как стадо испуганных петухов стремилась укрыться хоть под грибок, хоть под корягу, чтобы хоть на секунду отойти от неистовой бойни.

Пока ипичный герой добрался до лабаза, он уже успел шутя отбить три атаки муравьедов-зомби, два раза вырвался из окружения горных кенгуру и разбил два загрядотряда Арктуруса фон Майхема. Забравшись на бамбук повыше, и дождавшись ночи, Страпонландер вперил слепые глаза в темноту. Ниже по склону по самые рога в снегу паслись северные олени – товарищи и братья, соратники и мужья, будущие мясо и тулупы жителей суровой северной страны за Херхуяркским Полярным кругом, Талибана. Сейчас от того, доживет ли хотя бы один северный олень до весны, зависела судьба целой страны. Ему, юному герою надо уже сейчас привыкать думать о всей стране, заботиться о ней. Это в будущем ему предстоит привести эту планету, да и соседние к всеобщему эльфийскому счастью – отменяя нахер все налоги и ломая дома людей. Пока же это был всего лишь ипичный мальчик пяти с половиной лет, сидящий зимой на стволе бамбуке. Страпонландер стиснул крепче древко лука и размозжил его.

Неожиданно раздался истошный клекот и на снег спланировал осьминог, который принялся нарезать зловещие круги вокруг истошно скачущих оленей, огромная зубастая пасть неистового клекотала, а из под хвоста доносилось душераздирающее рычание. Скупые слезы оросили глаза героя, и тщательно прицелившись, он выстрелил в полной темноте. Стрела со звоном отлетела от чешуйчатого панциря осьминога. Вторая почему-то тоже успеха не принесла.

«Очень странно. Ну да ладно, тогда как обычно, забью ногами» – решил Страпонландер. Мальчик знал, о чем говорит, буквально намедни он отпинал ногами прайд горных носорогов, благородно сохранив жизнь всей носорожьей банде ублюдков. С воинственным криком он прыгнул прямо на спину Осьминогу. Удержаться на нем оказалось вовсе несложно, густая теплая шерсть закрывала тело осьминога сплошным коконом. Коварная парнокопытная тварь пыталась впиться в тело героя хоть одной из семи клыкастых голов, каждая из пяти слоновьих ног грозила растоптать смельчака, кожистые крылья так и норовили сбить его на хладную землю, но безуспешно, юный герой выстоял.

Поняв, что ему здесь ловить нечего, осьминог придумал дельный план, как избавиться от маленького нахала – надо бежать к себе домой! Там герой не сможет его найти! Чудовищная тварь, цокая по камням копытами и высекая искры стальными иззубренными когтями, шириной в ладонь, помчалась к своему логовищу, берлоге.

- Цоп цобе! Наподдай коняшка! – орал довольный Страпонландер, и так увлекся скачкой, так громко и широко разевал хлебало, что не заметил низкого входа в Осьминожьи Чертога, осененные сенью невиенно убиенных, и схлопотал гранитным выступом по еблу. Вожжи оборвались, ярмо осьминог утащил к себе, зато остались обломки жуткой боевой херхерландской колесницы, наводящей ужас на весь прилегающий Дрочильстан: три оглобли, одно колесо, два седла и одна лыжа. Наскоро соорудив велосипед смельчак покатил в замок, распевая боевой гимн:

Талибан, вокруг осины,

Талибан – пожри ты тины

Талибан – эльфийский край,

Ты героя принимай!

Я скакал от самых-самых, заокраинных полей

И навешал там люлей,

Неизвестной Чорной Твари

Что жила в Хернандо-по, где сношают Бартуко

Спас я родину свою

Защитив стада оленей, ягель сочный и бамбук

Не волнуйся мой мирок

Я уж дал себе зарок

Быть ипичным, как олень

Защищать, не зная сна

Мир прекрасный и эльфийский

О суровый Талибан!

Чертога свои раскрой

Это ж я, крутой герой!

Иго-го! Иго-го! Иго-го!

Слава об ипичном подвиге разнеслась далеко за пределы Талибана. Устрашенный нечеловеческой смелостью и хитростью ГГ разбойный люд наложил сам на себя руки, засуха мучавшая суровые земли Фростланда неожиданно прошла, да что там говорить, даже белые волки Поляриса Ковенанта, огромные черные бестии с красными глазами, от которых не было иного спасения, кроме как пинок под дых, и те куда-то исчезли с глобуса Талибана. Страпонладер немного возгордился, да так, что приходилось перекрашивать потолки во всех комнатах замка, он слишком задирал нос, царапая побелку. Его отец, Атос, лишь покачивал головою и надеялся, что жизнь сделает его достойного отпрыска куда более менее честолюбивым.

Немало приходило желающих стать оруженосцем сего великого воина, но наш смельчак лишь насмехался над ними. «Ипичному герою нужен ипичный оруженосец», говаривал он, выкуривая отличную васканскую сигару, и сплевывая в лицо просящему. Которые, утирались и говорили спасибо, за величайший знак благосколонности.

Так он сказал и тому мальчишке, который пришел попытать счастья. Знал бы он, чем это закончиться – размозжил бы его голову прямо во дворце, тот пусть и мертвый, но был бы ему благодарен.

- О Принц Талибана проснитесь

- Пшел вон смерд, у ипичного героя должны быть ипичные слуги!

- Во-во, к слову об ипичности, помните вчера к вам приходил мальчик по кличке Живодер? Говорят, он пропал, пошел к берлоге осьминога и пропал.

Жалость вдруг поселилась в сердце героя, конечно, он-то не при чем, но ведь крепостного холопа надо спасти. Конечно это не северный олень, но все же наверно живое существо… В страшной спешке он собрался к битве, одел трусы и взял перочинный нож.

«Ведь я убил осьминога, убил! Точно помню, вот этими самыми руками вырвал сердце и съел, потому что хотел стать вот таким же осьминогом. Ведь по легенде, съел колдуна – стал колдуном, съел педераста – стал педерастом. И чего этому Живодеру не сиделось?» – думал герой на бегу, как ни странно на него никто не пытался напасть, горные львы, как белки махнув пушистым хвостом исчезали в дуплах, даже муравьеды-зомби куда-то делись.

И вот он стоит пред горнилом войны, ему надо войти в Чертога Берлоги Осьминога. Собрав все свое мужество в кулак, и сжав его покрепче, нассав в трусы (в надежде, что осьминог брезгливый) Страпонландер вступил под своды подземелья, на ощупь продвигаясь вперед. Впереди что-то черное забелелось, юный смельчак подобрался ближе. Это было ужасно. В камине свистел чайник, резной стол украшал диммиборгирский фарфор и корзинка с печеньем. Осьминог и Живодер гоняли чаи.

- А, вот и наш герой пожаловал, – произнес мохнатый осьминог.

- Так вот ты как убил его, – Живодер кивнул на сидящего в шелковом халате осьминога. Ну, все трепло, сдам тебя с потрохами! Светит тебе «кровавый дятел» на сраке, за охоту в заповеднике на исчезающий вид головоногих! А потом возможно и стадо «кровавых петухов» в очко. Зваться тебе Машей, и сидеть у неипичного очка…

«Бля все пропало» – мелькнула молнией мысль в голове у будущего правителя Талибана, да и всего мирка.

- Я спасу тебя друг! – выкрикнул он в мужественном порыве и воткнул Живодеру нож в сердце. Осьминог отвратительно заржал.

- Это все ты виноват, ты! – яростно завыл Страпонландер, катаясь по полу. Это ты, ты убил его! За что о Неназываемые Боги, Ктулху, Йог-Сотона, Азазод?!

Пена пошла изо рта юного героя и ужасный осьминог брезгливо отодвинул щупальца подальше.

Коварный соблазнитель! - продолжал надрываться Страпонландер. Это ты его довел! Каким же бессердечным надо быть, чтобы убить ребенка?! Как ты мог?! Умри же о убийца невиенных отроков!

И тут, будто что-то сковало все его члены. Даже в самых жестоких кошмарах он не мог представить, что станет жертвой ужасной осьминожьей магии!

Глаза осьминога торжественно засверкали во мраке пещеры.

«Надо сопротивляться! Подлое порождение тьмы хочет уничтожить меня! Где-то слышал, что надо таблицу умножения повторять – тогда помогает. Бля, я цифр-то не знаю. А если он меня не просто убьет, а заразит чем-то?»

- Больно надо, – гадко усмехнулся осьминог. Я ж не педофил, и уже тем более не зоофил, чтоб людей ебать. Так что обломись.

- Так ты мои мысли читать можешь?!

- Нет идиот, ты как и все долбоебы когда думаешь – говоришь вслух, то что думаешь. И вообще – вали нахер долдон отсюда. У меня вечерний чай остывает.

«Зубы заговаривает, а только жопой повернусь, так наверняка беды жди, в заднем проходе. Если бы обряд был со зверолюдами, во славу Азазода, тогда без базара, любо в жопу член получить. А вот просто так без религии гм… извращением попахивает. Что за чудовищная осьминожья магия!»

- Ты еблан, или просто кусок идиота? Проваливай отсюда, червь!

- Должен остаться только один! – решил выложить главный козырь юный смельчак.

- Ты чо талибанского языка не понимаешь? А я тебе о чем уже полчаса талдычу? Вали отсюда идиот, вот я и останусь один.

- А чо ты оленей пугал?

- Это религиозный обряд, чтобы было счастье в новом году надо похороводиться среди северных оленей.

- Лжешь собака! Религиозные обряды не такие, обычно надо анус полизать, или на дубовом хую поерзать! Яиц пожевать на крайняк! Потрохов побольше! Ну хотя бы жопу зверолюдам с Бурзумских гор подставить!

- Мало тебе в мой дом обоссанным прийти, так ты мне решил совсем аппетит своими гнусными обрядами перебить?! Пшел вон отсюда!

Осьминог подцепил полусгнившее ярмо и двинул с замаха по еблу гордости Талибана.

Страпонландер пришел в себя возле входа в пещеру, рядом хлопотал отец:

- Молодец сынок, я тобой горжусь! Ты настоящий герой в кубе! В первый раз герой, когда полез спасать долбоеба в пещеру. Второй – когда отправился на бой в одних трусах и с перочинным ножом. Третий – когда мы тебя нашли контуженного! Кстати, что с Живодером?

- Коварный осьминог убил его. Извини пап, в тот раз я тебе солгал, я не убил тогда осьминога. Я убил его сейчас!

- Я горжусь тобой, ты настоящий ипичный герой!

- Не забудь ипичность, герой, – из пещеры донесся злорадный смешок. Вылетевшее из Чертагов Осьминога ярмо двинуло по аристократическому еблу наследного принца Талибана снова.

- А, вот и ярмо нашлось, – будто невзначай оборонил Страпонландер. Думаю надо закатить пир. Я ж таки герой! И осьминог так говорит…

- Ну раз и осьминог так говорит, то быть пиру!

И был закачен невьебенный пир, на котором гостей было больше, чем людей во всех полисах Талибана. Труп Живодера лежал во дворе до самой весны, и любой желающий мог с ним пофоткаться. А потом его набили опилками, и сделали чучело.

Ярмо же Срапонледер повесил себе на шею, чтобы оно напоминало ему о его же блестящей победе над коварным порождением Йог-Сотонинской Бездны.

Comment Spam Protection by WP-SpamFree